– Почему?

Кино хохотнул.

– Потому что я знал, что так случится, знал, что другие тоже начнут писать это, начнут думать об этом, удивляться. И подумал, что это самая чертовски забавная вещь в Торомоне. Вот ведь и вы тоже задумались, верно? – голос его стал угрюмым. – И никто не гнался за мной, как вы.

– Я же не повредил тебе.

– Ну, – Кино пожал плечами. – Не повредили. – И снова хохотнул.

– Кто сказал тебе эти слова?

– Мой друг.

– Кто он?

– Друг. Убийца. Вор. Поэт. Он шлялся с бандой недов в Котле.

– Как ты познакомился с ним?

Кино поднял черные брови.

– Я тоже шлялся с ними.

– Как его зовут?

– Вал Ноник.

– Когда он сказал тебе это?

– Вчера утром.

Интерес Джона усилился.

– Что за человек этот убийца, вор, поэт, предводитель ваших недов? И почему ему вдруг вздумалось сказать тебе это вчера утром?

– Зачем вам знать об этом? Вы все равно не поверите.

– Сам не знаю, зачем, – ответил Джон. – Как ты говорил, это заставляет задуматься. Но я поверю.

– Занятный вы мужик. И говорите странно, вроде нед.

– В каком смысле? – Вы хотите знать странные вещи, поверить во что угодно. То, что сказал мне Вал, делает человека недом. Он сказал, что когда парень узнает и ткнется мордой в реальный мир, он озлится, захочет узнать, кто это работает, и поверит любому, кто скажет, как – правильно или нет.

– Это сказал вам Вал Ноник?

– Ну... Вообще‑то, откуда вы, фраер, в таких шикарных шмотках? – Кино снова захохотал. – Так говорят неды.

– Я был в каторжных рудниках. Я бывал в шахтах, шкет, и язык, которым ты бахвалишься и называешь языком недов – просто‑напросто старинный жаргон карманников. Он достаточно известен.

– Вы были в рудниках? – удивленно спросил Кино и похлопал Джона по плечу. – Большак!

– Ну, так что насчет Вала Ноника?

– Ну, я так думаю, вреда не будет сказать. Вы вообще‑то знаете о делах недов?

– Когда‑то знал, но давно. Тогда они еще не назывались так, и жаргон, которым ты швыряешься, употреблялся редко. Я слышал его от двух ребят, вкалывавших в рудниках.

– А‑а! Ну, так вот, жили‑были три банды. Компания в них была пестрая: были такие острые, что откуда хоть прорежутся, пока не сыграют в ящик. Были причокнутые, невезучие. Обезьяны и гиганты с материка, богатые сыночки из центра города, много с окраины, а больше всего с середины между ними. Да, и марухи тоже, и такие ведьмы, что только ну! Да, три банды: банда Вала, и я был в ней, конечно. Затем банда под командой обезьяны под именем Джеф. Вы знаете этих обезьян, у них не все дома, и они это понимают. Так что, когда они входят в банду, они подчеркивают, что это важно. И джефова банда слыла важнейшей. Третьей была банда Ларты, великанши с материка. Никто не знал, зачем она пришла и что делала раньше. Она неделю терлась в Котле, вся левая щека изрезана. Кое‑кто божился, что она читает мозги. Три банды, понятно? И один квартал в Адском Котле хотели захватить и Ларта, и Джеф. Это было как раз за неделю до Момента. На этом маленьком кусочке было чем поживиться, чтобы обосноваться на спорной территории, вызывают третью банду, и она сражается с двумя первыми. Какая банда победит третью, та и получает права. Поскольку сражаться с незаинтересованным соперником, много крови или костолома не бывает. А если обе стороны отлупят третью, то вызывают четвертую и начинают все с начала.