Когда она захлопнула за собой дверь, в горле ее стоял крик. Она прислонилась к двери и старалась отдышаться.

Весь день она пробыла дома, и только к полуночи решила выйти прогуляться.

На этот раз она думала не о своих трех открытиям, а о матери Ренны, о Ренне и о Вале Нонике. Это имя было ей почему‑то знакомо. Затем она подумала о докторе Уинтле и его пациенте и о жене доктора. За дверью была ночь, но из цирковых кварталов слышался слабый звон калиопы. Кли вскоре вернулась домой. На следующее утро, заплетая косу и расстегнув ворот платья, Кли пошла по направлению цирка. Когда она подошла к ограде участка, к ней подбежала смеющаяся Алтер и схватила ее за руку.

– Я так рада, что вы вернулись!

– Почему бы и нет? – сказала Кли. – А почему вы не вернулись ко мне домой? Вы могли бы ночевать у меня. Вы меня огорчили.

Алтер опустила глаза.

– Ох, я подумала, что вы рассердитесь.

– Зачем вы сказали мистеру Тритону, что я ищу работу?

– Да, просто мне пришло в голову, что это будет интересно. А вы могли бы отмахнуться от этого.

– Весьма признательна. Слушайте, я надеюсь, что ваш друг, который подарил вам ожерелье, как‑нибудь появится. Он намеренно поместил раковины на логарифмически возрастающее расстояние?

– Что? Нет, не думаю... Он сейчас на войне... Эй, я что‑нибудь не так сказала?

– Война? Нет... Он не может...

– В чем дело?

– Ничего, – сказал Кли и сжала плечо Алтер.

– Вы уверены, что с вами все в порядке?

Кли вздохнула и опустила руку.

– Уверена.

И они вошли на участок.

Глава 4

На следующий день у Тила начались занятия.

– Вольно, парни! Разбивайтесь на группы и отправляйтесь в указанные комнаты.

Тил вошел в большую учебную комнату: дальняя стена ее была увешана чертежами машин. Ярлыков на чертежах не было. Громкоговоритель в передней части класса неожиданно объявил:

– Садитесь. Начинаем базовые занятия.

Рекруты уселись за металлические столы.

– Сейчас я зачитываю список имен, – продолжал голос. – Все названные перейдут в комнату 40‑а, на два пролета вверх и по коридору направо... Вот...

Названные рекруты встали и вышли. Когда вышла почти половина, диктор сказал:

– Те, кто остался, наденьте наушники и смотрите в свой видеоэкран.

Экран был вмонтирован в стол. Он замерцал наплывами в туманных цветах, в основном синего и зеленого, с отдельными размывами красного. Течение их шло медленно, очень медленно.

В наушниках раздалась музыка. Затем приятный мужской голос произнес:

– У нас враг за барьером. Мы совсем недавно смогли подойти к радиационному барьеру, но уже обнаружили угрозу таких бесчеловечных и злобных намерений...

Голос зажужжал, а цвета объединились, сформировав знакомую бухту. Голубые волны разбивались в белую пену, летевшую над бухтой. Девушка с отличной фигурой, в купальнике, подошла к воде, коснулась ногой пены, повернулась, как бы глядя на Тила, и со смехом побежала к нему. Ветер трепал ее каштановые волосы.

Тил откинулся от экрана, выпрямился на стуле и сорвал с головы наушники. Глаза его все еще моргали от ослепительного белого света, неожиданно залившего экран. Все вокруг было как в тумане, и где‑то смеялась женщина. Этот смех перешел в голос:

– Все в порядке. Садитесь на свои места.

Многие солдаты вскочили со своих стульев. Женский голос продолжал через громкоговоритель:

– Ваша реакция на эту последнюю проблему была не той, которая, как мы надеемся, должна быть после вашего шестинедельного курса.