|
– Он повернулся к женщине: – Вы понимаете, что я имею в виду? Когда человек смотрит на пищу, словно проводит специальный опыт, он не заботится о своей фигуре, и понятно, почему. Он толстый и сдержанный; а если он щурится и выпячивает губы – ясно, почему он худой и вспыльчивый. А вот вы смотрели... – он снова повернулся к Кли.
– Заткнись, – сказала женщина. – Ты будешь болтать бесконечно, а мы так и сиди здесь весь день? Все трое засмеялись. Затем клоун посмотрел куда то за плечо Кли и сказал: – Ого! Кли обернулась, на участке поставили трамплин. Беловолосая девушка кувыркалась и вертелась. Тройной кувырок назад, тройной вперед, лебедь, обратный Лебедь, складной нож назад... – Хороша! – сказал клоун. Женщина кивнула. Люди на участке зааплодировали. Алтер пошла к кухонной палатке. Рядом с ней шел человек, обняв ее за плечи. Он был немолод, толст, с большой бородой. Кли встала, чтобы дать им место за столом и, к своему удивлению, увидела, что за другим столом тоже встали. Раздался дружный хор голосов: – Привет, мистер Тритон! Добрый день, мистер Тритон! – Садитесь, садитесь, – экспансивно потребовал Тритон. Все сели, а он продолжал разговор с Алтер: – Так что ты у нас с послезавтра. Очень хорошо. И ты можешь ночевать на участке. – Спасибо, – сказала Алтер. – Ой, вон моя подруга, о которой я вам говорила. Удивление оттянуло уголки рта Кли вниз, прежде чем она смогла поднять их в защитной улыбке. – Ты бухгалтер, правильно? Ну, мне нужен кто‑нибудь, чтобы держать книги в порядке. Будь здесь с девочкой... – Но я... – начала Кли, глядя на ухмыляющуюся Алтер. – ...послезавтра, – закончил мистер Тритон, – и работа твоя. Доброго утра всем. – Оп сделал паузу, серьезно посмотрел на Кли и добавил: – Знаешь, мне нравится твоя манера смотреть. Я имею в виду, как ты смотришь на вещи. Доброго утра всем. – Именно это я и говорил вам, – сказал Клоун. – Но я... – повторила Кли. Мистер Тритон уже отошел. – Я вовсе не ищу работу. Я не думаю... Алтер подала руку клоуну, женщине и даже официантке, которая поздравила ее. Через минуту она обернулась к Кли, но та уже исчезла. Она шла, не глядя ни на закоптелые фасады дощатых строений, ни на визжащих ребятишек, ни на башни, поднимавшиеся в центре города. Она просто шла вперед, пока не дошла до своего дома. – О, мисс Решок, это вы. Как всегда рано. Я всегда говорила, что это очень хорошо – вставать рано... но подумайте, моя дочь Ренна улизнула сегодня из дома на рассвете, и я уверена, что она проведет весь день с этим типом, Валом Ноником. Какие у него виды на будущее? Я, в конце концов, разумная женщина. Что он намерен делась с собой? А вы знаете, что она мне ответила? Он пишет стихи! И только! Ну, просто смешно! Но у меня для нее сюрприз, который, я уверена, выметет из ее головы этого Ноника: я получила для нее приглашение на Бал Лиги Победы. Я полчаса пререкалась с мистером Мулкин. Может, Ренна встретит приличного парня и забудет этого дурака и его дурацкие стихи. И почему этот Ноник не идет в армию? У нас враг за барьером... – Извините, – сказала Кли. – Да‑да, конечно. Я не хочу задерживать вас. Всего доброго. У нас враг за барьером... Кли подумала о плакате, валяющемся на ее столе, и он, как стимулятор, условного рефлекса, вызвал:... его сильные руки уверенно обнимали меня и такими же уверенными были его смех и его мудрость... Он умер, «...мы можем послать от двухсот до трехсот фунтов материи куда угодно...» В любое место. Этот компьютер запрограммирован бессмысленно, дико, случайно. |
