— И как она только такие сисяндры носила, ведь неудобно же? — пробормотала девушка, ощупав свою новую «грудь» и повернувшись туда-сюда перед зеркалом.

— Ты ещё корму не опробовала, — позволил я себе пошутить. — Спокойно пройтись с таким задом и такой грудью не каждая сможет. В этом деле ещё потренироваться надо.

Алина презрительно фыркнула, развернулась и медленно продефилировала по каюте походкой модели из угла в угол, а после обратно.

— Супер! — хлопнул я трижды в ладоши. — Не знал бы, что это ты, ни в жизнь бы не догадался. Если теперь пройдёшься вот так же по улице, то все мужики твои, сто пудов.

В ответ моя спутница лишь рассмеялась, хотя, если честно, вполне могла бы обидеться. Возможно, это на неё так новая внешность подействовала, а может, их, в самом деле, в этой дурацкой школе императорских жён учили на совесть. Чтобы будущий муж, повелитель великой Империи, действительно, получал бы от жизни всё самое лучшее.

— Уверена, что сумеешь её точно скопировать? — поинтересовался я на всякий пожарный.

— Уверена. Не беспокойся. За пять с лишним лет я её изучила даже, наверное, лучше себя…

Из гавани Драарана мы вышли этим же днём. После смены личин с корабля не сходили. И даже из адмиральской каюты почти не выглядывали. О том, что на «Гордости Стаур» плывёт «настоящая» высшая из Конклава, а сопровождает её «настоящий» южанин, мы никому из чужих не рассказывали. Да и среди своих не особо распространялись. На палубу выбрались, только когда корабль повернул за мыс и драаранские набережные окончательно исчезли из вида.

Экипаж, уже подготовленный офицерами, нашему новому экстерьеру не удивился. Но интерес проявил. Особенно по отношению к бывшей невесте Ашкарти. Но её это, как мне кажется, совершенно не волновало. Прошлась, покачивая пышными бёдрами, по верхним палубам, постояла на баке, вглядываясь в горизонт… Именно в этот момент матросы буквально головы себе вывернули, сравнивая полуголую деревянную всадницу на носу и живую натурщицу, с которой ту вроде бы как бы сваяли-скопировали.

В каюту на шканцах Алина вернулась спустя полчаса. Только тогда батальеры из экипажа смогли наконец облегчённо выдохнуть. К слову, около половины из них тоже, как я, были одеты в ривийские куфии. А за галеатом в кильватере шла тилландская двухмачтовая тара́та, тоже, к слову, трофейная. Командовал ей капитан Брайс, сбежавший из ривийского флота лет пятнадцать назад, с половиной команды и кораблём. О том, куда делась вторая половина команды, Брайс не рассказывал.

«Гордостью», как и на переходе из Горок, командовал Праштий. А в кубриках нижних палуб опять же, как и неделю назад, прятались абордажники Хруста. Основные силы баталии (четырнадцать дракалер и пять транспортников с десантом) двигались в нескольких лигах мористее. И хотя для прямой атаки на Масалах я в них не слишком нуждался, для закрепления на захваченных территориях без них было не обойтись. Причём, не из-за того, что враг мог пойти в контратаку, а из-за того, что, зная пиратские нравы, и мне, и всем нашим, стоило малость подстраховаться.

Ведь одно дело, когда господа из Совета прибудут на полностью контролируемую нашей баталией территорию. И совершенно другое, когда они «вдруг» обнаружат ещё не зачищенные участки, которые можно быстро и беспроблемно занять (хотя бы в качестве «помощи» от союзников), а после, ничтоже сумняшеся, исключить из того «пирога», который требуется поделить между нами и городом в не слишком приятной для Совета пропорции «три к одному».