Бывший имперский корабль, затрофеенный нашей баталией в дельте Салаты, сегодня опять нёс на мачтах стяги сине-зелёных цветов, а на бортах и на квартердеке красовалось его прежнее имя. «Гордость Ста́ур», как мне рассказывали, всего только месяц назад принадлежал моей и Алины старой знакомой — сиятельной Астии, а до неё — сенешалю Нарию, убитому в битве у переправы. Оба своим галеатом почти не пользовались. У членов Конклава, помимо прогулок по морю, хватало иных развлечений. Борьбы за власть, например. Или войны…

Чтобы привести галеат в нормальное, соответствующее статусу состояние, нам понадобилась неделя. Никаких мороков, никаких заклинаний. Только ручная работа, только импровизация, только хардкор. Мастера с мастерицами корпели над судном денно и нощно, но результата к нужному сроку добились.

Когда «Гордость Ста́ур» вывели наконец-то из дока, многие его попросту не узнали. На баке появилась носовая фигура — полуголая всадница, в имперской короне, верхом на морском коньке. На корме, в окружении грудастых русалок, та же самая «всадница» управляла упряжкой дельфинов. Корпус корабля был окрашен в имперский сине-зелёный цвет и богато расписан золотом. Паруса затянули парчой с узорами из серебряных нитей. Верхняя часть фальшборта украсилась тонкой резьбой, причудливые формы которой удивили даже видавших виды пиратов. «Срамота!» — высказался о ней капитан Бартозо и с нарочитой «брезгливостью» принялся изучать вырезанные в корабельном дереве сценки из гаремного быта тилландских взиров…

«Похожа», — сообщила Алина, осмотрев деревянную всадницу на носу галеата.

«На то и расчёт», — усмехнулся я, отойдя чуть подальше, чтобы оценить работу мастеров целиком.

Скульптура сиятельной Астии получилась и вправду похожей. Физиономия столь же надменная, как у оригинала, а буфера такие, что помять их вживую не отказался бы любой из пиратов.

«А теперь займёмся тобой», — сообщил я спутнице, когда закончил с инспекцией.

Бывшая невеста Ашкарти вздохнула и мы отправились в каюту для вип-пассажиров, где нас уже ждали пятеро мастеров по рунным иллюзиям. Двое занялись девушкой, один мной, ещё двое готовились закрепить созданные другими личины.

«Пластическая хирургия» по-драарански длилась почти два часа.

Но результат того стоил.

«А ничего так», — показал я спутнице большой палец.

«Ты тоже», — прыснула она в кулачок.

Выпроводив из каюты мастеров-«иллюзионистов», мы бросились к зеркалу. Его здесь установили огромное, в полный рост… Бешеных денег стоило. Но деньги меня сейчас не волновали — по условиям договора, расходы на подготовку легли на Совет командоров.

Из посеребрённой с тыла поверхности на меня смотрел Эрхан-бей, командующий тем отрядом, что взял меня в плен около Арладара. Одежда, кстати, на мне была настоящая, а не морок. Причём, абсолютно аутентичная, сшитая в Ривии (чего только не находилось на складах баталии). А сам морок… О, это было настоящее произведения искусства!

Новую внешность я мог не только видеть, но и осязать. Ну, если конечно иммунностью не воспользоваться. То есть, любой посторонний запросто мог дотронуться до Алины или меня и не почуять подвоха. Распознать столь качественную иллюзию могли только маги уровнем не ниже магистра, а таковых на территории бывшей Империи после войны вообще не осталось. За исключением сиятельной Астии, но в Масалах она в ближайшее время вряд ли наведается. По крайней мере, сама, по собственной воле.