— Ничего. Просто никто из нас не таков, каким был раньше.

— Меня ни разу не повышали.

— Ну, сюрприз! Ты ж сделала профессией не попадаться на глаза начальству!

— Пусть так. А Дергунчик был рожден сержантом…

— И это остановило его продвижение. Да, его не разу ни разжаловали, но только потому, что он худший сержант на свете. Его начальствование над нами — особое наказание для нас всех, и для самого Дергунчика в первую очередь. В-общем, я говорю, все мы неудачники.

— О, вот приятная мысль, Хватка.

— А кто сказал, что все мысли должны быть приятны? Никто.

— Я бы сказала, если бы подумала.

— Ха, ха.

Их слуха достиг стук подков. Через миг в поле зрения возник ведущий коня под уздцы капитан Паран.

— Длинный денек, капитан, — сказала Хватка. — Если хотите, у нас чай.

Паран забросил поводья на лучок седла. — Последний костер у Сжигателей. Вы двое когда-нибудь спите?

— Можем спросить то же самое, сэр. Но мы же знаем, что сон для слабаков, а?

— Зависит от того, насколько он мирный, капрал.

— Тут капитан прав, — сказала Дымка Хватке.

— Ладно, — фыркнула капрал. — Я во сне достаточно мирная.

Дымка усмехнулась. — Так ты думаешь.

— Мы получили весть от Черных Морантов, — сказал Паран, принимая у Хватки чашку дымящего травяного чая.

— Они разведывали Сетту.

— Да. Там ни души. По крайней мере, живой души. Весь город — один некрополь.

— Так зачем мы туда идем? — спросила Хватка. — Если мы не…

— Точно, капрал.

— Зачем?

— Мы идем на Сетту, потому что не идем на Лест.

— Ну, — вздохнула Хватка, — я рада, что все ясно.

Паран отпил чая, вздохнул: — Я выбрал заместителя.

— Зама, командир? — спросила Хватка. — Зачем?

— По очевидным резонам. В любом случае, я выбрал вас, Хватка. Вы теперь лейтенант. Вискиджек дал благословение. В мое отсутствие вам командовать Сжигателями Мостов…

— Не скажу спасибо, сэр.

— Не обсуждается. Ваше лейтенантство уже вписано в свиток. Официально, с печатью Даджека.

Дымка толкнула ее локтем: — Поздравления — о, думаю, надо отдать честь.

— Молчи, — бросила Хватка. — Но в одном ты права — никогда больше не пихай меня, женщина.

— Трудный для исполнения приказ… сэр.

Паран допил чай и поднялся. — У меня тоже есть один приказ, лейтенант.

Она поглядела вверх: — Капитан?

— Сжигатели, — сказал Паран. Его лицо вдруг отвердело. — Держите их вместе, что бы ни случилось. Вместе, лейтенант.

— Гм… да, сэр.

Они смотрели, как Паран забирает коня и уходит.

Обе молчали. Наконец Дымка вдохнула: — Идем спать, Хватка.

— Да.

Они затоптали остатки костра. Когда сгустилась тьма, Дымка подошла и обняла Хватку.

— И пусть, — прошептала она, — ночь больше ничего не скрывает…

К Худу все. Все, на что капитан намекал своими словами. Все, что нужно додумывать. Что-то мне говорит, что для лейтенанта Хватки кончились мирные ночи…

Они отошли от тлеющих углей, и ночь проглотила их.

Еще миг — и никакого движения не могли видеть звезды, проливающие серебряный свет на лагерь Сжигателей. В тусклом, призрачном сиянии заплатанные палатки стали почти бесцветными.