Она беременна. Это произошло в ту ночь, на крыше. Тия знает об этом с тех пор, как попала в переднюю. После внезапного исчезновения доктора Пэтти она вдруг услышала странный звук. Для остальных передняя была местом воспоминаний, а для Тии, спавшей за двоих, кое-чем другим. Она пошла на звук, открыла дверь в конце коридора и поняла, откуда он исходит. Колыбель, а в колыбели – мурлычущий сверток. Младенец, завернутый в голубое одеяльце. Мальчик. Тия взяла его на руки. Младенец еще немного помурлыкал, а потом прижался к ней и затих. Какое чудо – держать в руках это удивительное новорожденное существо! Из-за занавесок детской струился утренний свет, на деревьях щебетали птицы. Она поднесла малыша к окну, чтобы показать ему деревья и птиц. «Это мир, – шептала она. – Видишь? Это трава, это деревья, а это птицы, распевающие на деревьях». Тия стала напевать колыбельную, единственную, которую знала. «Сны текут рекой широкой, Дух Святой к нам снизошел…» Старая песня, вдруг всплывшая в памяти. Где она слышала эту колыбельную? Наверное, в детстве кто-то пел ей. «Все смеются и ликуют, гостя окружив толпой. Спи, прекрасный мой малютка, крепко глазоньки закрой». Стоя у окна, Тия качала этот чудесный сверток, своего младенца, прижавшегося к ней. Качала и пела. Так она стояла, преисполненная покоя и радости, пока все вокруг не погрузилось во тьму.

«Все будет хорошо», – думает она. Эти слова она сказала бы Проктору, если бы могла. Все будет хорошо.

Эпилог

Лица на звездах

Директор Проктор Беннет откидывается на спинку стула, сцепляет кончики пальцев и поглядывает серьезно и спокойно на двух детишек, стоящих перед ним. Он выдерживает драматическую паузу, устало вздыхает и говорит:

– Ну? И как это выглядело в вашем изложении?

– Она меня ударила! – выскакивает вперед Набиль. – Я ничего не делал!

– Врешь! – кричит Регана. – Это он все начал!

– Я не начинал!

– Нет, начинал!

– Довольно.

Оба замирают.

Проктор продолжает:

– Меня совсем не интересует, кто на сей раз затеял ссору. Сентябрь не успел начаться, а мистер Корделл уже по горло сыт вами. По горло. Вам понятно? – (Оба кивают, устремив взгляд в пол.) – А дальше будет вот что. Отныне вы становитесь лучшими друзьями. На большой перемене вы будете завтракать вместе. На других переменах будете вместе гулять и играть. Если я выгляну из окна или пойду по коридору и увижу только одного из вас, это очень огорчит меня. Да, вы уладите свою ссору и станете друзьями, нравится вам это или нет.

Лица обоих полны ужаса.

– Вы… вы не можете! – выпаливает Регана.

– Это совсем не честно! – кричит Набиль.

Не обращая внимания на их протесты, Проктор продолжает:

– Я еще не все сказал. Вы обязаны извиниться перед мистером Корделлом. Вечером каждый напишет ему письмо. В письме вы чрезвычайно подробно расскажете о своей ошибке и выразите сильнейшее сожаление. Дам небольшую подсказку: крайнее сожаление. Завтра утром вы первым делом принесете письма мне, а я передам их мистеру Корделлу. Поняли?

У обоих такой жалкий вид, что Проктору хочется смеяться. Подружиться! Ужас! Ну и наказание!

– Регана!

– Да, директор Беннет.

– Что «да»?

– Да, я поняла.

– Что именно ты поняла?

Девочке очень трудно произнести эти слова.

– Мы будем друзьями. Мы напишем письмо.

Проктор переводит глаза на Набиля:

– А ты что скажешь?

– Понял.