– Я ошибался в вас, Джимми.

– Возможно, – Харрисон оглядел остальных, словно желая убедиться, что теперь в нем никто не ошибается. Внимание всех было приковано к нему, точно к магниту.

– Получается, вы не такой, как мы.

– Я сказал об этом утвердительно. Быть может, я не солдат, но, видит Бог, и не клоун, как это могло показаться. Меня воспитывали в старой манере. Я не похож на Джордже, витающего в облаках академических кущ, – Джордже возмущенно взглянул на Харрисона и потянулся за бутылкой вина. – Мое образование позволяет мне глядеть на мир прагматично. Вы согласны, Лоррейн?

– Согласна, – Лоррейн улыбнулась и отчеканила, как по‑писаному. – В. Sc, M. Sc, A. M. I. E. Е., A, M. I. Mech. О, Джимми очень образован, с этим у него все в полном порядке. Когда‑то я работала у него секретаршей.

– Так‑так‑так, – сказал Петерсен. – Мир становится все тесней и тесней. Джакомо прикрыл лицо рукой.

– Кандидат наук, доктор наук . – это мы поняли, – промолвил Джордже. – Все прочее звучит, как названия неизвестных мне смертельных заболеваний.

– Член‑корреспондент академии электротехники и действительный член академии электромеханики, – пояснила Лоррейн.

– Это неважно, – отмахнулся Харрисон. – Важно, что мое образование позволяет наблюдать, рассчитывать и анализировать. Я нахожусь в Югославии меньше двух месяцев, но мне понадобилось еще меньше времени, чтобы донять – мы поставили не на ту лошадку. Говорю как британский офицер. Не хочу, чтобы это прозвучало излишне драматично, но, выражаясь литературным языком, Англия сцепилась в смертельной схватке с Германией. Как мы можем победить немцев? Только сражаясь с ними и убивая их. Как мы можем узнать, кто наш союзник? Только по одному признаку – наш союзник сражается с немцами. ...Михайлович? Да пошел он к черту! Михайлович воюет на стороне Германии. Тито? Немец, попавший на мушку ружья партизана, – мертвец. А эти придурки из Лондона продолжают нянчиться с Михайловичем, человеком, который помогает нашему заклятому врагу! Мне стыдно за свой народ. Единственная причина, объясняющая поддержку Англией четников, и это не снимает с нее вины, кроется в глупых расчетах недальновидных политиков и военных.

– Вы не слишком лицеприятно отзываетесь о своем народе, Джеймс, – заметил Джордже.

– Заткнитесь! – воскликнул Харрисон, но тотчас спохватился. – Простите, Джордже. Вероятно, из‑за своего гуманитарного образования вы столь же наивны и близоруки, как мое правительство. Сказанное мной, возможно, нелицеприятно, но это – правда. Тито сражается с немцами, в то время как ваш полковник занят интригами в стиле Макиавелли. Начиная с сентября сорок первого года Михайлович вместо того, чтобы воевать, устанавливал контакты с вашим драгоценным правительством в Лондоне. Да, Петер Петерсен, я сказал «драгоценным», но ваше правительство таковым совсем не является. Его не волнуют страдания югославского народа. Все, чего оно жаждет, – это восстановить монархию. Его не смущает, что путь к реставрации лежит через миллионы трупов сограждан. Слава Богу, лидер четников, вступив в контакт с королем Петром и его так называемыми советчиками, был лишен возможности завязать какие‑либо отношения, с британским правительством. Но в качестве компенсации ему позволили вступить во взаимодействие с британскими вооруженными силами на Среднем Востоке. Насколько я знаю, наши болваны в Каире все еще относятся к Михайловичу как к главной светлой надежде Югославии, – он указал на Зарину и Михаэля.