– Одним словом, господа, мы согласовали с вашим начальством добавление в ваши ряды еще одного члена бригады. Парню не повезло, поэтому он потерял свою настоящую личность – поверьте, так бывает. Поэтому ему была создана новая, однако не все так просто. Для того, чтобы успокоиться и не испытывать стрессов, человек должен поверить, что это его настоящая жизнь и реальность, а для этого нужно доброжелательное общество, хорошие люди рядом и на роль вот этих хороших людей мы решили выбрать вас, если разумеется, вы не возражаете.

Ну, а кто же откажется считаться хорошими людьми? Члены бригады переглянулись – никто не возражал, тем более, что полученные деньги восприняли, как аванс.

– А что мы должны делать? – уточнил Эдгар, прикидывая, а не стоит ли вернуть ассигнации, которые держал в руках.

– Значит, прежде всего – доброе отношение, как будто он с вами на этой работе не один год. А потом заболел, ну, какой-то завезенной из Дипстауна заразой. Вы уже думали, что парень не выкарабкается, хотя и носили ему в госпиталь Шпендрея яблоки, апельсины и конфеты «Конфедерация». Но случилось чудо и после двух недель… Нет, трех недель опасного кризиса, дела пошли на поправку и теперь вы помогаете ему вспомнить его самого, понимаете?

Селинджер улыбнулся всем четверым улыбкой победителя. Они были согласны с ним, а стало быть он не зря отдал полторы тысячи за двухнедельные актерские курсы.

Ох, не зря. Хотя, было дело – сомневался.

– Вот тут все основные вехи его биографии, возьмите и прочтите. Нужно поддержать вашего товарища, ну вы же понимаете…

С этими словами Селинджер раздал всем четверым тонкие брошюры.

– Фонд «Добрая Эмилия Лански» будет вам очень благодарен и поскольку эта ваша работа, возможно, будет сопряжена с дополнительными расходами, мы прямо сейчас, в виде аванса, хотим компенсировать их.

И довершая свой полный успех, Селинджер раздал благодарной публике еще по триста дро.

Успех был закреплен и откланявшись, он покинул зловонный вагончик, сбежав по сетчатому трапу и поспешив к своему автомобилю, припаркованному тут же на обочине.

Это был триумф и Селинджер не мог не уважать себя и не восхищаться своим талантом. Все было выполнено безупречно, несмотря на не слишком хорошее начало.

До лакированных бортов его шикарного «бернардо» оставалось всего несколько шагов, когда приступ тошноты переломил Селинджера пополам и его вырвало на мокрый бетон, окропляемый частым осенним дождиком.

53

Сознание возвращалось медленно, словно солнце, поднимавшееся из-за скрытого тучами горизонта.

Сначала робкое просветление силуэтов облаков, потом первые лучи и, наконец, формы и силуэты на поверхности земли, возникавшие благодаря приходу нового дня.

Так было и с Чейном. Несколько раз он почти приходил в себя и уже почти начинал осознавать образы, но потом снова проваливался в черное ничто.

Наконец, ему все же удалось закрепиться в мире сознания и впечатлений. Он открыл глаза и глубоко вздохнул, втянув в легкие затхлый воздух давно не проветриваемого помещения насыщенного чужими запахами.

Давно не стираное постельное белье, несколько пар рваных носок в углу, открытая пачка дешевых чипсов из синтетического картофеля с запахом чеснока.

Свежая и открытая она могла благоухать и вызывать аппетит, но эта, похоже, простояла на замусоренном столе не менее двух недель.

– Где я? – хрипло произнес Чейн, медленно приподнимаясь на локте и оглядывая незнакомое помещение.

Все вокруг казалось ему декорацией из фильма про наркоманов и людей упавших на самое дно.

Чейн поднялся и медленно прошелся по комнате, ощущая странный дискомфорт.

Увидев мутное зеркало с большое трещиной и двумя прилипшими мухами, он подошел ближе и взглянув на себя, поначалу не мог придти ни какому выводу.