Увидев мутное зеркало с большое трещиной и двумя прилипшими мухами, он подошел ближе и взглянув на себя, поначалу не мог придти ни какому выводу. Он ли это? А «он» это кто?

Опустив глаза он увидел, что стоит босым на замусоренном полу и неудивительно, что ходить по нему без обуви было неприятно – окурки, косточки абрикатики, раздавленное печенье, лотерейные билеты с оторванной контролькой.

Перечислять весь мусор, что Чейн видел от стены и до стены можно было долго, но сейчас его занимало другое – что же с ним случилось и почему он ничего не узнавал?

В том числе и грязную футболку на нем, а также синие штаны из искусственной парусины.

Хорошие штаны, если их иногда стирать.

Чейн еще раз взглянул в зеркало и вдруг почувствовал некое озарение. Да, определенность наконец наступила.

– Ну, здравствуй, Бернард Бакстер, – произнес он. – Добро пожаловать домой.

После этого снова оглядел комнату уже другими глазами. Теперь он помнил здесь все и это точно было его жилищем.

Вон тот след подошвы на обоях, это он пытался сделать сальто назад, крепко ударился плечом о шкаф и с тех пор у того плохо открывалась дверца.

А вон там, под кроватью лежали кроссовки, который подарил ему сосед Джимми. Сказал – возьми, мне их выбрасывать жалко.

Бернард взял, хотя они и были ему велики. Но совсем немного.

Собирался поносить, но потом они куда-то подевались, а оказалось – далеко задвинул под кровать, к самой стопке томиков Шигерза.

Да, было время – хотел постичь великую мудрость и пытался его читать. Но нет, слишком муторно. Заскучал и бросил.

– Мне ж сегодня на работу! Отпуск-то вчера закончился! – воскликнул Бернард и так хлопнул себя по лбу, что зазвенело в ушах.

Потом бросился к шкафу и принялся лихорадочно ворошить тряпки в поисках чистой футболки. Уж эту он точно не снимал в течении всего двухнедельного отпуска.

– Квартиру засрал до безобразия, – выговаривал себе Бернард, оставляя свои поиски и выбрался из вороха тряпок с парой новых носок и плавательными трусами.

Этого явно было недостаточно и оставив обновки на смятой постели, он побежал в крохотную ванную, где в углу находился ящик для грязного белья.

Там он, без труда нашел пару футболок, которые выглядели заметно чище и взял ту, что без рисунка.

– Надо все постирать… Сегодня же… – пробурчал он возвращаясь к кровати и бросая на постель футболку.

Итак, прикид первого дня на работе почти складывался. Штаны можно было оставить те же, хотя…

Бернард метнулся к кладовке и чуть не свалился на спину, когда дернул дверь и та упала на него, поскольку была сорвана с петель.

– Екарный бабай! Кто же это сделал!? – задал Бернард риторический вопрос. Однако, не отвлекаясь, раскидал ящики с центробежными фильтрами, с трудом сдвинул башню из нескольких коробок дорогой террианской плитки и, наконец, добрался до комплекта форменной одежды пищевой компании «Юбилей».

Брюки цвет хаки с легким серебристым отливом оказались впору, вот только малиновый лейбл «Юбилей» на ягодице портил весь вид и Бернард, недолго думая вцепился в него зубами и рванув, что было сил, оторвал его вместе с прочными нитками.

– Порядок! – произнес он с долей триумфа, разглядывая новые штаны.

В конце концов, он мог пойти и с этим лейблом, поскольку стащил этот комплект в другом городе, а здесь никто ни о каком «Юбилее» не слыхивал.

Вернувшись к кровати, Бернард принялся одеваться и когда все было закончено, решил еще раз подойти к зеркалу, однако в этот момент зазвонил диспикер и Берни на мгновение замер: он не мог вспомнить, что это за звук и сначала рванулся на кухню полагая, что это шумел чайник, сообщая, что в нем выкипела вода.