«Я не знаю, само как-то получилось!» – это был ответ на второй вопрос, как он без ключа открыл замок третьего класса сложности.

Ну, не рассказывать же им всю свою биографию?

– Чего молчишь, тварь? – неожиданно резко произнес парень, до этого казавшийся Селинджеру самым доброжелательным.

Тот, вместо ответа, поднял руки, в жесте примирения и улыбнувшись, как старым друзьям, поймавшим его на розыгрыше, сказал:

– Господа, у меня для вас скромное, но приятное коммерческое предложение.

Эти слова не подействовали и тогда Селинджер вынул из кармана деньги и раздал всем четверым по ассигнации в пятьдесят дро. А потом, после короткой паузы, повторил этот ход и лед недоверия между сторонами стал заметно тоньше.

– Так, что там про «добрую Линду»? – уточнил Эдгар оттесняя гостя к стене и садясь на диванчик, который под ним жалобно скрипнул.

Рядом с бригадиром пристроились еще двое – нервный парень с коробкой проводов и молодой брюнет с дерзким взглядом.

Четвертый остался стоять у входа, пребывая в мире собственных иллюзий, впрочем, на диване места ему все равно бы не хватило.

– Господа, «Добрая Эмилия Лански» это фонд, который помогает пострадавшим промышленным рабочим. Одним словом, поддерживает рабочего человека. Мы проводим реабилитацию, возвращение в мир людей, восстановление профессиональных навыков или привитие новых, этих самых навыков. Но для привития навыков и возвращения, требуется среда и вот эта среда – именно вы и есть.

Закончив фразу, Селинджер окинул взглядом троих на диванчике и одного у двери, ожидая какой-то реакции или вопросов.

Он продолжал держать на лице улыбку, однако давалось ему это нелегко, слишком уж сильно воняли прорезиненные костюмы всех четверых.

От них дико разило канализацией.

Разумеется, у тех, кто имел привычку к такой атмосфере, запах не вызывал никаких эмоций, но не у Селинджера, который основную часть рабочего времени проводил среди людей богатых, состоявшихся, но познавших жизненные трудности или творческий кризис.

Он занимался решением сложных вопросов и за хороший гонорар доносил до людей информацию, о которой те предпочитали ничего не знать.

В основном, все его беседы и сообщения происходили в рамках закона, однако случалось всякое. Однажды, пуля прошла всего на три пальца выше лба и ему пришлось пройти курс в психо-восстановительном центре.

Тогда все оплатил клиент, плюс – была представлена солидная компенсация.

И вот сейчас Селинджер подумал, что следует также попросить компенсацию, поскольку он не мог гарантировать того, что его прямо сейчас не стошнит на грязные сапоги этих бравых парней.

Запах, конечно, не пуля, но какие-то отложенные последствия от подобных условий вполне могли проявиться.

Сам Селинджер на такое задание, ни за что бы не согласился, однако его попросили люди известного в городе Оливера Харта, носившего ранее прозвище Динамит.

Таким людям Селинджер отказать не мог, тем более, что в те далекие времена, он даже оспаривал право стать членом группировки Динамита, однако потратил год, но так и не выбился из статуса «подай-принеси».

Деньги также предложили хорошие, как за настоящее «взрослое дело» и он согласился, хотя мог попытаться отфутболить все это партнерам.

– Давай уже по делу, Спиноза. Дождь кончается, нам обратно в дыру – хрупчика вызволять, – высказался Эдгар, недвусмысленно помахивая двумя зажатыми в руке ассигнациями.

Селинджер выдержал короткую паузу, чтобы не подумали, что он исполнит все, что они пожелают и с демонстрируемой неохотой, раздал всем еще по пятьдесят дро.