Сосед Ивана Михайловича, казначей Никита Фуников, тоже был хорош. Правда, царских денег умный дьяк не касался, но воровал почем зря. Один раз он сумел отве¬сти от себя грозовые тучи, подставив своего помощника дьяка Хозяина Тютина, но теперь оправдаться уже не су¬мел – слишком много отыскалось доказательств его вины.

Про Разбойную избу – прадедушку МВД – и вовсе хо¬дили по Москве такие слухи, что брал ужас. Подьячие могли за взятку освободить от наказания кого угодно, даже убийцу, а их начальник, дьяк Григорий Шапкин ор¬ганизовывал оговор богатых купцов, как мнимых соучаст¬ников преступлений, после чего обдирал их как липку. Если же торговец упирался, то судил и карал. То есть мне еще жутко повезло, что подьячий Митрошка оказался от-носительно честным человеком и «свое» предпочитал брать из добычи татей. Был бы он из мафии Шапкина – дорого бы я заплатил за демонстрацию столь ценного пер¬стня, да еще при наличии весомых улик, пускай и косвен¬ных, но далеко не в мою пользу.

Немало рассказал Висковатый и про порядки, творя¬щиеся у дьяка Василия Степанова в Поместном приказе, ведающем раздачей поместий. Доходило до того, что с че¬ловека требовали четверть, треть, а то и половину стоимо¬сти выдаваемого. Если тот не давал, то ничего не получал. Нет, его не лишали этого поместья – положено, так что никуда не денешься. Зато заполнение и подписание соот¬ветствующих грамот затягивали неимоверно. Человек мог ждать недели, месяцы, а бумаги все оформлялись и офор¬млялись, теряясь, находясь и вновь теряясь. Словом, обычная практика чиновников. А вы думаете, ее изобрели в демократической России? Хо хо. Ничего подобного. Безвестные создатели системы «откатов» проживали в шестнадцатом веке.

Конечно, Иоанн Васильевич был и сам в некоторой степени виноват в том, что происходит – если бы он пла¬тил своим чинушам приличные деньги, количество взя¬точников поубавилось бы, но царь жадничал, и приказной народ недолго думая сам добывал на пропитание.

С одной стороны, такие решительные меры против взяточников можно только приветствовать, иначе вообще обнаглеют, и будет форменный беспредел. Как в начале двадцать первого века. Я даже прикинул, сколько денег осталось бы в карманах граждан и предпринимателей, если бы наш президент действовал столь же круто, как Иоанн Васильевич. Получилось, что сотни миллиардов. Это по скромным прикидкам. Самым скромным.

И, главное, не надо рубить головы всем взяточникам – уж очень тяжело. Да и где столько набрать палачей. Это ведь не шутка – миллион голов с плеч долой. Для устра¬шения достаточно было бы пропустить через дыбу десяток тысчонок, засняв процесс на видео и пустив диски в сво¬бодную продажу. Брали бы, конечно, и потом, но гораздо умереннее и аккуратнее, чтоб никто не жаловался. Полу¬чается, что Иоанн Васильевич прав? Получается, так. Но только отчасти и только с одной стороны.

А с другой вырисовывается несколько иная картина. Что то вроде этюда в багровых тонах, поскольку хотя не¬виновных среди арестованных дьяков и подьячих почти не было, но ведь и суда над ними тоже не было – обыч¬ная расправа, и не только над «крапивным семенем».

В эти дни трясло от страха всю Москву. Никто не мог знать, где он будет ночевать завтра – то ли у себя дома, то ли в подвале Пыточного двора. Даже торговый люд на зна-менитом Пожаре и тот присмирел – и зазывалы горлани¬ли не так бойко, и торговались не так азартно. В те дни ни¬кто не мог считать себя в безопасности, даже всесильные опричники, у которых Иоанн Грозный, ничтоже сумняшеся, одним махом ссек всю верхушку – Алексея Данило¬вича Басманова вместе с двумя сыновьями, главу оприч¬ной думы боярина Захария Очин Плещеева, а заодно его сына Иону, который командовал в столице всеми оприч¬ными отрядами.