Дальше мне спрашивать почему то расхотелось. Да и, попав сюда, чувствовал я себя не очень то уверенно, ме¬ньше всего напоминая отважного героя, храбро устремив¬шегося в поисках невесты в темное Кощеево царство. Куда там. Скорее уж Иванушку дурачка, который бредет туда не знаю куда в наивной надежде, что у него все дол¬жно получиться как надо.

Не иначе, такие мысли на меня навеяли погода и доро¬га – очень уж они обе унылые. Одна сырая и промозглая, сплошь серого цвета, а другая... Интересно, достоин ли вообще этот глинистый и липкий кисель, противно чавка¬ющий под ногами, такого названия? Навряд ли.

Чтобы развеселить себя, начал вспоминать последние дни, проведенные мною у Валерки.

Чтобы соблюсти равноправие – ведь не пишем же мы Бог Авось, Бог Пе¬рун, Богиня Фортуна и т.д.– здесь и далее к словам бог, богородица, аллах, спа¬ситель и т.п. автор применил правила прежнего, советского правописания.

После нашего ночного разговора и осмотра перстня он все равно поверил мне не до конца, каким то непостижи¬мым образом ухитрившись заморочить мне голову, и я сам стал сомневаться в том, что побывал в другом времени. Нет, правда, а если этот перстень – обычный новодел, а мне попал в руки просто случайно? К примеру, его обро¬нил кто то из предыдущих смельчаков, после чего я его машинально ухватил. Тогда получается, что и все осталь¬ное запросто могло оказаться галлюцинацией. Грустно о таком думать. При мысли, что я вообще никогда не увижу юную княжну – разве только после таблетки ЛСД во¬внутрь,– становилось так тоскливо, что хоть волком вой, но проверить все и впрямь не мешало...

Лишь после того, что нам сообщил ювелир, сомнения отпали. Однако тот настоял на некоем эксперименте, по¬тому мы и тормознулись на несколько дней, которые Ва¬лерка собрался посвятить моей надлежащей теоретиче¬ской подготовке.

– Ты думаешь, что я дам тебе бездельничать? – сурово осведомился он по дороге к нему домой,– Э э э нет, ми¬лый. Будешь готовиться к путешествию всерьез и иша¬чить, как лошадь Пржевальского.

–  Ишачат ишаки, а лошади Пржевальского дикие. Они от работы дохнут. Про это даже поговорка имеется,– неуверенно возразил я, выдав последние знания об осо¬бенностях поведения непарнокопытных.

– Я тебя приручу,– зловеще пообещал он.– Будешь пахать за милую душу. Давай ка излагай еще раз, что там увидел.

Я скорбно вздохнул и... начал излагать.

Особенно его интересовала одежда, оружие и дослов¬ный диалог, который у меня состоялся. Когда спустя час я, взвыв, поинтересовался, на черта оно ему нужно, он веско заявил, что я должен знать хоть что то об эпохе, в которую отправляюсь, а для этого надо определиться, где именно побывал и, главное, в какое время.

Закончил я свой рассказ уже у него в квартире. Вообще то это было общежитие, хотя и квартирного типа.

Пока мы сидели за столом, где я познакомился с его су¬пругой Аленой и дочкой Настенькой, Валерка практиче¬ски не издал ни слова – все размышлял над услышанным от меня.

Потом пошли на лоджию, которая до моего появления явно служила рабочим кабинетом самому Валерке. Но он и там продолжал размышлять, запрокинув голову к потол¬ку, будто дата намалевана именно на нем, только очень неясно. Не выдержав, я посоветовал ему взять стремянку, потому что отсюда плохо видно, или включить свет. И во-обще, прежде чем уйти в себя, надо оставлять записку, чтобы знали, где искать. Он вначале не понял, но потом улыбнулся и сказал, что все в порядке и расчет им уже сде¬лан, хотя и не очень точный.

–  Беда в том, что государей с именем и отчеством Иоанн Васильевич у нас на Руси было две штуки – дед и его малахольный внук,– пояснил он.– К тому же оба пра¬вили достаточно долго.