– А у тебя? – спрашиваю второго,– Надо бы срав¬нить, чей острее.

Паренек – самый молодой изо всех, даже бороды нет, а вместо щетины какой то пух – тут же охотно протянул мне свой тесак. Я и его на пальце опробовал. Тоже непло¬хо заточена железяка.

Вдруг сбоку, со стороны главного бармалея, донеслось негодующее:

– Хр р, хр р.

Глаза скосил и точно – он хрюкает. Взгляд свирепый, из глаз молнии, рот полуоткрыт, вот вот начнет материть¬ся на своих за утерю бдительности. Непорядок. Нельзя им за меня нагоняй получать. Они ведь не на своего шефа – на меня дуться будут. И, повернувшись к бармалею, ува¬жительно так говорю:

– А ты не промах, дядя. Здорово твои людишки тебя слушаются. И ножи свои в порядке блюдут, не запустили. Как я ни глядел, ни пятнышка ржи не увидал. Молодца.

А мне снова в ответ:

– Хр р, хр р,– но уже по иному.

Мол, сам знаю, чай не пальцем деланный. У меня не за¬балуешь. А за похвалу благодарить все одно не собираюсь, хотя и приятно.

Вообще то теперь можно было бы рискнуть и потягать¬ся. Двое вроде как безоружны, у бородача руки заняты моим вещмешком, а у того, который постелил на землю свою чумазую тряпицу, мысли сейчас больше не о драке, а о хорошей жратве – вон как пожирает глазами мой кусок сала с чесноком, того и гляди слюной захлебнется. Остает¬ся только остроносый, но один на один можно попытать¬ся управиться.

Словом, охватил меня превеликий соблазн. Но первой мысли доверять ни в коем случае нельзя. Стереотипна она. Мозг, он тоже большой тунеядец, и крутить вертеть своими шариками ему никакой охоты. Схватил что ни попадя с полки поблизости и нате вам: «Солнце – горячее, яблоко – румяное, день – яркий, ночь – темная»,.. Луч¬ше подумать над тем же самым еще раз, решительно за¬браковав первый вариант. Разумеется, если позволяет время. И лишь когда остальные, что придут на ум, окажут¬ся хуже, только тогда и возвращаться к начальной идее.

Отверг. Задумался. Просчитал.

А оно мне надо – побоище учинять? К чему? Я вооб¬ще то по натуре человек покладистый, потому быстро сходился всегда и со всеми. Драться не любил со школы, хотя, чего скрывать, все равно доводилось, и не раз, но ма¬стером этого дела себя никогда не считал, то есть всякое бывало – и я бил, и меня, случалось, тоже.

Нет, если откровенный беспредел, как вон с Машень¬кой, княжной моей (ну не совсем моей, но это только пока, потому что обязательно будет, ибо я упрямый), то тут уж деваться некуда. А сейчас можно и не торопиться, подсчитать все плюсы и минусы, прикинуть баланс...

Шансы, конечно, неплохи, только если начинать, так непременно по взрослому. Это в мальчишеской драке хо¬рошо – там правила, а то и предварительный уговор – до первой крови, к примеру. Да и то какая там кровь. Нос разбили – вот и конец поединку юных витязей. Тут же иное. Тут проливать первую кровь – это значит засовы¬вать один из тесаков в брюхо главарю. Для надежности. Кто знает, может, он именно того и заслуживает, но еще раз повторюсь – я человек мирный, если меня не доста¬вать. Мне и лежачего то ногами пинать противно, пото¬му как неправильно это, нельзя, а уж убивать – тем более. В запарке, в пылу – ткнул бы, пожалуй, а если бы за спи¬ной стояла княжна или даже любая другая женщина, ко¬торая нуждается в защите, – то тут непременно, а вот так...

Да и не избавит меня это от проблем. Дальше то что де¬лать? Ну разбегутся они по лесу, а мне всю ночь сидеть у костра да ждать нападения? И опять таки, это я тут обезо-ружил половину народа, а может, у них там, где они себе лежбище устроили, еще есть? И кто сказал, что передо мной собралась вся банда? Эта пятерка запросто может оказаться обычным авангардом, а всего их, скажем, десят¬ка два или три.