Вывод – надо решать все мирно. Не тот случай, чтоб, как Александр Македонский, замахиваться мечом на гор¬диев узел. Лучше уж попробуем распутать. Пускай оно сложнее и дольше, зато не в пример надежнее. Опять же мне от них еще и сведения получить нужно – где я, какой сейчас год, ну и прочее. Потому я, не без легкого сожале¬ния пригасив в себе буйного греческого воителя, вновь обратился к бородачу. На этот раз за советом:

– А ты как мыслишь, старшой? Кого из твоих молод¬цов уважить, чей нож принять?

Тот вновь похрюкал похрюкал и ткнул пальцем в пер¬вый, который мне дал парень с серьгой.

– Этот,– говорит.

Юный парнишка весь вспыхнул, зарделся, как кумач, видать, стало обидно.

–  Мой,– кричит, а сам чуть не плачет от расстройст¬ва,– ничем не хуже! Я его вечор, яко дядька Софрон сказал, о камень...

–  По старшинству,– оборвал его главный бармалей.

«Иди ты! – думаю.– Это ты у нас, значит, еще и дипло¬мат. Не стал мальчишкину заточку хаять, сделикатничал. Выходит, не так уж ты и прост, дядя, и в голове твоей бега¬ет не пара шариков, а куда больше. Ладно. Учтем».

А сам протягиваю парню нож и тоже успокаиваю, свои три копейки вставить норовлю:

–  Мне он тоже по нраву пришелся, но, коль уж стар¬шой свое слово сказал, грех не прислушаться. Да ты не го¬рюй,– утешаю,– Целее будет. Успеешь еще в деле его применить. Тебя, милый, как звать величать то?

–  Андрюхой поп нарек, в честь апостола Андрея Пер¬возванного, кой Русь крестил,– шмыгнул тот покраснев¬шим носом.– Потому и прозвали Апостолом. Видно было, что прозвище не совсем ему по душе. «Вот и еще одна зацепочка,– думаю.– Сейчас мы тебя за нее дернем».

–  И имечко у тебя славное,– киваю,– И прозвище хо¬рошее. Доброе. Таким прозвищем гордиться надо. Апос¬толы, они одесную у Христа сидят на облаке небесном, они...

Языком трепать – не мешки ворочать. Это я с детства хорошо умел, ну а дальше – больше. Не молчать же, когда тебя в школе к доске вызывают, а ты ни бум бум. Вот и из-ворачиваешься всяко. Да и в институте, когда сессия. Там, конечно, приходилось тяжелее. Металлургия – наука из точных. Тем не менее я как то ухитрился на экзамене по сопромату – мерзкая штука, я вам доложу,– получить тройку, не приведя ни единой формулы, которые от меня требовались. Нет, какие то в моем ответе присутствова¬ли – из числа тех, что помнил, но они к вопросам в билете имели такое же отношение, как заяц к стоп сигналу. Для этого пришлось вначале увести свой рассказ в нужную сторону, к ним поближе, а уж потом выдавать на гора скудные познания. И ведь сошло, хотя принимал сам зам¬зав кафедрой. Он, конечно, меня раскусил чуть ли не сра¬зу, но тройку все таки поставил.

–  Не за знания,– пояснил он мне,– Там единица. За находчивость же – пять. Слагаем все, делим на два и по совокупности получаем три балла.

Вот так вот.

К тому же не зря мне Валерка подсунул Библию. Вет¬хий Завет, как очень длинный, он конспективно переска¬зал своими словами, но Екклезиаста – и правда классно написано – заставил прочитать от корки до корки, а так¬же Книги Премудрости Соломона и Премудрости Иисуса, сына Сирахова. Что до последней, то я вообще поначалу думал, что это поучения именно того, кого впоследствии распяли, и весьма удивился, узнав от Валерки, что он ни¬какого отношения к крещениям, воскресениям, апосто¬лам и христианству не имеет. Рассказываю это, чтоб стало понятно, до чего я был невежественен во всех этих религи¬озных вещах.