–      Я,– говорит,– слыхал. Токмо пошто ты, добрый молодец, в этих местах его искать удумал? Их поместья близ Пскова да Новгорода лежат, так что промашку ты дал, и немалую.

Вздохнул я и снисходительно, как непутевому недорос¬лю, пояснил, что никакой промашки нет, а о том, что кня¬жеские поместья в тех местах, я знаю и без него. Просто ехал я на Русь издалека, и не один, а с обозом аглицких купцов, а расстался с ними как раз потому, что их путь ле¬жит далее в Москву, а мне понадобилось сделать крюк.

–  Стало быть, ты тоже из купцов? – сделал вывод главный бармалей.– А что за товар везешь? Неужто одни златые яблочки?

Имечко у него, кстати, было под стать облику – По¬свист. Почти Соловей разбойник. Говорят, тот тоже был славным свистуном, пока не повстречался с Ильей Му¬ромцем.

– А что, разве не заметил ты у опушки пять моих телег с добром всевозможным – пряностями индийскими, сук¬ном златотканым да прочими заморскими товарами? –  очень серьезным тоном спросил я у него.

–  Не ет,– удивленно протянул он.

–  Вот и я тоже... не заметил.– И сокрушенно вздох¬нул.

Не сразу, но шутку оценили. Посмеялись слегка и вновь с расспросами. Настойчивые мне ребятки попа¬лись. Как репьи.

–  Раз пустой, стало быть, товару еще не прикупил? – Это уже остроносый, которого вроде бы звали Софроном. И успокаивающе протянул: – Ну ничего. На Руси всякой всячины хватает, лишь бы серебра хватило. Прикупишь еще.

Ишь ты, змий лукавый. Рожа самодовольная, а из се¬рых, чуть навыкате глаз наглость гак и струится, так и пле¬щет. Я эту дрянь неблагодарную пою, кормлю, а ему еще и серебрецо мое подавай. А ху ху не хо хо, господин Джон Малютка, или как там звали подручного у Робин Гуда.

–  Нынче по дорогам серебрецо возить стало опасно, особливо ежели едешь один,– отвечаю степенно.– Пото¬му мы с князем еще раньше обговорили, что я ему привезу златые яблочки, а он за них одарит меня мехами. Такой вот уговор.–А сам чуть язык не высунул – что, мол, съел?

–  Не боишься, что князь тебя обманет?

Это уже Серьга спрашивает. Его, кстати, из за нее все так и кличут, хотя настоящее имя Тимоха.

– Ему свое здоровье дороже,– пояснил я,– Яблочек этих князю хватит от силы на пару лет, а коль обманет, кто ему привезет их в другой раз? У нас, купцов, худые вести бегают быстро.

– А что ж ты в другую сторону идешь? – недоверчиво спросил Посвист.– Мы ж, когда тебя заприметили, ты как раз от Старицы брел. Чудно получается.

В иное время я после таких слов подумал бы, прежде чем дать ответ. На этом раздумье обязательно и проколол¬ся бы, а тут меня что то вдохновило, и нужные слова воз¬никли сами собой:

– Вот на том благодарствую тебе, Посвист, что дорож¬ку указал. У меня ж как третьего дня конь пал, я вовсе с пути сбился, да как на грех и спросить некого. Стало быть, не туда мне, а в иную сторону? Вот уж удружил так удру¬жил. И что бы я без тебя делал, а? Ну за такое и выпить не грех.

Снова осушили по чарке, уже третьей по счету. Мальца Апостола, гляжу, совсем развезло – лежит себе, губки бантиком выпятил и посапывает тихонько. Остальные еще держатся, но это и хорошо. Мне с них еще много све¬дений нужно поиметь, прежде чем вырубятся.

Вообще то чем больше я на них глядел, тем удивитель¬нее становилось – уж больно разношерстная компания. Ну с бывшим монахом все ясно. С Посвистом вроде бы тоже – бармалей и все тут. Зато прочие...

Тот же Софрон явно из приставших позже – уж больно хитры глазищи у этого остроносого наглеца.