Дело в том, что человек, который складывал эти авто¬маты на хранение, был большущим педантом и чертовски хозяйственным малым.

«Да у меня дядя на гуталиновой фабрике работает. У него этого гуталину просто завались»,– заявил кот Матроскин почтальону Печкину.

Это я к тому, что и ППШ и ракетницы смазаны были не скупясь, от души, и добрая половина перекочевала на наши руки. Пускай не гуталин, но тоже приятного мало.

Тут то Андрей и напомнил мне про Серую дыру. Мол, почти у самого тупика бьет из стены родничок. В незапа¬мятные времена один из спелеологов даже прорыл в полу что то вроде ямки и, вспомнив «Приключения Тома Сойера», назвал ее чашей индейца Джо.

–  Вариантов два,– предложил он.– Если там опять заволокло туманом, то до родника мы не доберемся, но если чисто – напьемся всласть.

–  Напиться можно и здесь,– философски заметил Генка.– И, по моему, я это уже сделал.– После чего уста¬ло закрыл глаза и по барски махнул нам рукой: – Идите, дети мои, и обрящете. А потом и мне... притащите.

И ушел.

Нет, не в Серую дыру. Тело вообще никуда не ушло, зато дух воспарил. Мы даже услышали отчетливое рыча¬ние мотора – хр р р р. Взлетал, наверное. Как Карлсон.

– Я чего то тоже притомился, – зевнул Мишка.– Ска¬чите одни, сынки, а я за холку подержусь.

И осталось нас трое. Брели мы к источнику не так уж и долго. Конечно, пробираться на четвереньках несколько затруднительно, но потом можно было идти в полный рост. До той самой развилки. Не буду повторяться, что я испытал, разглядывая крест над могильным холмиком, нарисованный мелом возле центрального из ходов, но тут раздался Андрюхин голос:

–  Ну что, слабо стало? Не боись, вовремя остановим¬ся. А хочешь, прямо сейчас назад повернем? Я пойму. Тут вообще то многие пугаются.

И похохатывает эдак насмешливо.

Это он меня так подначивал.

– А как же вода? – недоуменно спросил Валерка.

–  Если холодок по шкуре пробрал, значит, там Серая дыра хозяйничает,– вздохнул Андрюха.– Получается, что ходу до родничка нет.

А у меня и вправду этот самый холодок по спине пробе¬жал. Нехороший такой. Видать, почуял организм нелад¬ное, сигнал послал, К тому же из дыры этой несло как из могилы. Тот, кому доводилось бывать на похоронах, зна¬ет – на кладбище даже земля пахнет иначе, смертью отда¬ет. Это уже второй звоночек – первый изобразил мелом неизвестный доброхот спелеолог. Умному хватило бы и одного, а мне и двух мало. Мне симфонический оркестр подавай с исполнением «Реквиема», и вдобавок чтоб ака¬демический хор дружно заорал в уши: «Не ходи туда, Кос¬тя, не ходи!»

Но ангелы на небесах не увлекаются хоровым песнопе¬нием. Не до того им. Они заняты более важными вещами. А тот единственный, которого называют хранителем, ско¬рее всего, давно махнул на меня рукой по причине полной безнадежности собственных усилий, то есть моей абсо¬лютной глухоты. Мол, не стоек человек в вере, в церковь не ходок, свечек не ставит, креститься не пытается – за¬чем я ему нужен?

Вообще то на «слабо» меня последний раз брали еще в школе. Ох, и давно это было. Тринадцать лет прошло. Так что подначить меня трудненько. Но то в обычное время, а тут я словно окунулся в бесшабашную юность. К тому же, как я потом понял, сыграла свою зловещую роль психоло¬гия – ну не мог я после столь долгой разлуки ударить в грязь лицом. Ладно Андрей. Тот был просто одноклассни¬ком, в друзьях у меня не ходил, но чуть сзади, у левого пле¬ча, стоял Валерка, а уж он то извини подвинься, и срами¬ться перед ним мне никак не улыбалось.

Словом, рванул я туда, как конь ретивый, с которого слез Илья Муромец и он на радостях, пока хозяин не пере¬думал, метнулся куда подальше.