– Значит, и вы сомневались?

– Сомневался до сегодняшнего дня.

Гость покачал головой:

– Может быть, мы недооцениваем противника?.. Когда возникло подозрение, что Роулинг‑Эспиноза не то, за что себя выдаёт, я взял его под постоянный контроль. Его близость к младшему Фигуранкайну затрудняла задачу. В конце концов мы нашли способ подбросить ему нечто такое, с чем он легко не расстался бы и с чем вообще расстаться трудно…

– Что это было? – нахмурился Пэнки.

– Несколько старинных золотых безделушек, взятых из одного известного собрания. В них подмонтировали кое‑что… Он клюнул на приманку. Но дальше поступил иначе, чем мы предполагали. Он оставил эти вещицы на хранение в вашем лондонском банке. Мы опять потеряли его из вида, пока… не настигли в Касабланке… После этого наш «подарок» должен был бы до скончания века оставаться на Кэннон‑стрит. Там он и лежал в секторе частных сейфов до начала декабря – почти полтора года. И вдруг неожиданно и довольно быстро «перепрыгнул» в Бразилию – на бразильский полигон.

– И что, по‑вашему, это должно означать? – спросил Пэнки, извлекая из кармана коробочку с таблетками.

– Только одно: арендатор сейфа или его доверенное лицо в начале декабря появлялись на Кэннон‑стрит, и директор Венус вернул депозит.

– Но это легко проверить. – Пэнки вытряхнул одну таблетку на ладонь и сунул под язык.

– Если бы директор Венус был жив… Вторые ключи от частных сейфов хранились у него… Там, в банке, работает один человек… Ну, вы понимаете… Он в курсе дела: сейчас оба ключа от этого сейфа на месте, сейф пуст. Содержимое изъято между первым четвергом и вторым воскресеньем декабря.

– Перед исчезновением Венуса?

– Да.

– А сам он не мог?

– Зачем? И потом – у него не было второго ключа.

– Задали вы мне снова загадку, – пробормотал Пэнки. – Только что избавился – и на тебе, опять… – Он закашлял, прижимая ладони к впалой груди.

– Вы, конечно, понимаете, что теперь мне придётся вплотную заняться бразильским полигоном, – сказал гость. – Последнее время там происходят странные вещи.

– Принимаю к сведению. – Пэнки снова закашлялся, – Поскольку моё согласие вам не требуется…

– Но я хочу, чтобы вы оценили мою лояльность и… не вздумали мне мешать.

– Там, вероятно, есть ваши люди.

– Мои люди есть повсюду. Тем не менее, о том, что произошло на бразильском полигоне, я хотел бы услышать от вас лично.

– Мне известно только, что Люц повёл себя там как ординарный террорист; захватил самолёт, заложников, кого‑то расстрелял. Сотрудники полигона уничтожили его отряд. Я на их месте поступил бы так же.

– Он пытался оттуда связаться с вами?

– Пытался. Я тогда был в Лондоне. Через секретаря я подтвердил своё приказание. Но у него были ещё иные инструкции.

– Были. Он выполнил бы их, если бы не встретил сопротивления.

– Так на что рассчитывали организаторы этой авантюры, не поставив меня о ней в известность? Что там – спортивный лагерь для малолетних? Или пансион для несовершеннолетних девиц?

– А от вас не поступало указаний сопротивляться?

Пэнки развёл руками:

– Но это же глупо! Я послал его туда, я… И если бы никто не вмешивался… Нет, я считаю продолжение разговора бессмысленным, генерал.

Он сделал движение, чтобы встать.