– Мне нравится у вас, – сказал он, наклоняясь в сторону Насимуры, – и вы мне нравитесь, профессор. Я люблю Восток, вашу страну, ваше умение трудиться, традиции самурайского духа…

«Что он говорит?» – подумал Вайст, теряясь все больше. Не переставая улыбаться, Насимура развёл пухлыми ручками:

– К несчастью, самурайский дух выветривается в нашей стране. Молодёжь не хочет следовать традициям.

– Ну а вы, господин Насимура? Вы, конечно, воевали. Читаю в ваших глазах непреклонность истинного самурая.

Вайст кашлянул:

– Извините, босс, если хотите сегодня посмотреть шахту…

– К черту все шахты. – Цезарь махнул рукой. – Я сказал, мне тут нравится. Вы десять дней таскали меня по джунглям. Дайте отдохнуть хоть немного в хорошем месте с приятным человеком. Не хочу сейчас никуда ехать. Ну так что, Насимура, вы ведь самурай, правда?

– Благодарю вас. На войне я всегда старался соблюдать самурайский кодекс чести…

– А где вы воевали? Расскажите о себе, Насимура. Я хотел бы получше узнать вас. Антропологический центр – это очень важно. Не так ли, Вайст? Тут нужен человек твёрдый, очень твёрдый.

– Если вам угодно, я готов рассказать о себе… – Насимура поклонился, почти коснувшись лбом края стола.

«Глупец, – подумал Вайст. – Какой глупец! Ну, пусть свершится то, что, по‑видимому, должно было свершиться…»

– Я весь внимание, – заверил Цезарь.

– Благодарю вас. Мне довелось воевать на Филиппинах, потом в Маньчжурии… Я изучал медицину в Осаке. Моя диссертация… – Насимура вдруг рассмеялся, – впрочем, это неважно.

– Нет‑нет, Насимура‑сан, не скромничайте. – Цезарь разлил остатки коньяка по бокалам. – Мне все интересно. Говорите.

– Благодарю вас. Я сначала занимался… ядами. Их воздействием на организм человека. Существуют яды, которые после смерти невозможно распознать. Но яд это яд… Многие очень дороги. Пользоваться ими не всегда удобно. Бактерии гораздо лучше. Их можно приготовить неограниченное количество. Можно вводить в организм с водой, пищей, даже распылять в воздухе. Человек вдохнёт их, например, и через неделю начинается заболевание, похожее на воспаление лёгких. Исход – смертельный.

– Вам удалось вывести такие бактерии, Насимура?

– Удалось.

– И вы их опробовали?

– Конечно. На филиппинцах.

– Но ведь ждать целую неделю – это долго.

Насимура рассмеялся:

– Есть разные способы, глубокоуважаемый господин Фигуранкайн. Мне, например, известно более сорока способов умерщвления человека так, чтобы сам факт смерти не вызвал подозрений, что смерть насильственная. Это целое искусство, уверяю вас.

– Не сомневаюсь. Выпьем… за умение.

Они вдвоём чокнулись и выпили. Вайст окончательно убедился, что ему отведена лишь роль наблюдателя.

– Чем же ещё вам пришлось заниматься, самурай Насимура?

– О‑о… Спасибо! Очень многим. Я, например, разработал план заражения чумой филиппинского острова Лейте. Мы вырастили пятнадцать тонн зачумлённых блох. Их должны были сбросить с самолётов, но…

– Операция не удалась? Почему?

– Наши войска успели захватить Лейте раньше.

– А блохи?

Насимура вздохнул:

– Пришлось уничтожить. Часть мы, правда, испробовали на военнопленных. Лагерь потом пришлось уничтожить.