|
– Со многими трудностями мы уже справились. Если говорить о трех главных задачах, о которых я упоминал в ваш первый приезд, то вторая решена, третья – успешно решается, это видно даже по газетным сообщениям. – В холодных, льдисто‑голубых глазах Вайста мелькнуло что‑то похожее на усмешку. – Ну а решение первой упирается исключительно в бюрократизм здешних властей. Все готово, согласовано, но они не подписывают, тянут, откладывают с года на год. Мы даже перестали напоминать им, тем более, что изменить наш «статус» они уже не в силах.
– Рассчитывают выжать побольше, – предположил Цезарь. – Мы им уже платим больше. Но меня это не тревожит. Доходы ОТРАГа растут быстрее. Оружие в цене, его требуется все больше. Правители некоторых африканских государств торопятся вооружить свои армии современными автоматами, скорострельными пушками, ракетами. Приобрели бы и атомные бомбы, если бы было где купить. – Это отнюдь не означает, Фридрих, что нам следует переходить к производству атомных бомб и ракет. Вайст поправил перстень с черным камнем на левой руке. – Казалось бы, должна существовать мера во всем, даже в способах уничтожения себе подобных. Увы, так считают не все… За дверью кабинета послышался шум, что‑то упало, кто‑то крикнул пронзительно, и тотчас дверь распахнулась. На пороге появился высокий худой человек с седыми всклокоченными волосами и длинной седой бородой. Он был бос, из‑под распахнутого белого халата виднелось бельё. Сзади кто‑то пытался оттащить незнакомца от двери, но тот вырвался и вбежал в кабинет. – Фигуранкайн, да? – громко закричал он, указывая на Цезаря пальцем. – Уведите его, – приказал Вайст преследователям, которые задержались в дверях. – Быстро! – Нет, подождите. – Цезарь поднялся с кресла. – Кто это? – Я профессор Хорнфункель, слыхали о таком? – крикнул старик в белом. – А вы – сам Фигуранкайн, да? – Это безумец, – быстро сказал Вайст. – Он убежал из психиатрической больницы. – Никакой я не безумец. Выслушайте меня, умоляю. Они держат меня взаперти после того, что случилось… – Он зарыдал. – Ну вот видите, – сказал Вайст. – Уведите его, быстро. Молодые парни в белом, по‑видимому, санитары, схватили старика за руки, потащили. Он упирался, брызгал слюной, что‑то кричал. В дверях кабинета все задержались. Старик уцепился за притолоку, и санитары не сразу протолкнули его. Повернув к Цезарю искажённое яростью и болью лицо, старик закричал: – Будьте все прокляты, и ты тоже – мразь! Убийцы, подонки… Один из санитаров резко и сильно ударил старика ребром ладони по шее. Старик захрипел и умолк. Голова его бессильно свесилась на грудь. Дверь кабинета захлопнулась. – Странное обращение с душевнобольным, – заметил Цезарь, покусывая губы. Вайст взволнованно прохаживался взад и вперёд по кабинету. – Да‑да, конечно, вы правы… Но… в этом печальном месте у них свои права и обязанности. – Он вздохнул. – Не понимаю, как ему удалось вырваться. – Много у вас таких? – Было… трое… От психических заболеваний не гарантировано ни одно человеческое сообщество, сэр. – Это действительно профессор Хорнфункель? Из Биологического центра? Вайст нахмурился: – Это он. Врачи считают его безнадёжным. – Почему его не отправят к родным в Европу? – Он совершенно одинок. А отправить его в европейскую клинику я… просто не решился. Его бред… может показаться несколько странным… Вы понимаете?. |
