– Но я…

– Помолчите. Вы здесь действительно не подходите. Даже здесь… И нигде…

– Господин директор Вайст! – Насимура перешёл на крик.

Вайст холодно пожал плечами:

– Здесь всем распоряжается господин Фигуранкайн. Я лишь один из его служащих.

– О боги… – простонал Насимура.

– Пожалуй, мы сделаем так, – сказал Цезарь. – Вы много экспериментировали на живых людях, профессор. Попробуем поэкспериментировать на вас. Интересно проверить, сохранилось ли в вас хоть что‑нибудь человеческое. Это потребует времени… Поэтому я вынужден ограничить вашу свободу… Суонг!

Наружная стена кабинета отодвинулась, пропустив Суонга и троих индонезийцев. Вайст бросил взгляд наружу и убедился, что домик окружён людьми Цезаря.

– Возьмите его, Суонг, – сказал Цезарь, указывая на Насимуру, – и пусть ваши люди с него не спускают глаз. Ом поедет с нами…

Насимура, которого уже подняли из‑за стола, пробормотал несколько слов по‑японски.

– Ну, разумеется, – ответил Цезарь. – Если бы вы могли знать! Если бы могли знать, вы, конечно, отравили бы меня сегодня. Вам ведь известно сорок способов…

Насимура бросил на Цезаря яростный взгляд, но промолчал.

– Идёмте, Фридрих, – сказал Цезарь, – надо возвращаться в Блюменфельд. Назначьте здесь кого‑нибудь вместо него…

– Строительство продолжать? – спросил Вайст, глядя вслед Насимуре, которого уводили люди Суонга.

– Продолжайте, кроме крематория. Руководителя центра я подыщу сам и пришлю вам…

– Понял… Но у нас ещё найдётся время побывать сегодня на ближайшей шахте.

– Оставим на мой следующий приезд. Сегодня вечером я покидаю полигон.

– Так точно.

– В случае необходимости обращайтесь теперь прямо ко мне… Минуя Нью‑Йорк.

– Понял. Благодарю.

– Чуть не забыл. – Цезарь взял Вайста под руку. – В этот приезд я не видел милого шутника Шварца. Что с ним?

– У него был диплом пилота. Я предложил включить его в состав первой группы кандидатов. Он уехал. Больше ничего не знаю. И ещё… В своё время вы спрашивали меня о Герберте Люце. Помните?

– Конечно.

– Именно он оба раза отбирал кандидатов в пилоты. У него было распоряжение мистера Пэнки.

– Да, я знаю… – Цезарь нахмурился. – Эти люди к вам больше не вернутся.

– Понял.

– Надеюсь, вы не очень сердитесь на меня за сегодняшнее, Фридрих?

Вайст взглянул прямо в глаза Цезарю:

– Я не обладаю подобным правом, сэр. Я всего лишь служащий вашей «империи».

Вечером на аэродроме, когда Цезарь в сопровождении Вайста подошёл к трапу «боинга», навстречу быстро спустился Гаэтано.

– Он отравился, сеньор… – На тёмных щеках Гаэтано подрагивали желваки.

– Кто? – не понял Цезарь.

– Японец. У него был яд в перстне. Отравился, как только мы увели его в самолёт. Я виноват… Недосмотрел…

Цезарь взглянул на Вайста.

– Единственное человеческое качество, которое в нём ещё тлело, – страх…

– Как поступить, если его станут разыскивать – родственники или… господин Найто? – спросил Вайст, покусывая губы.

– Это дело вашей совести, Фридрих… Впрочем, мне почему‑то кажется, что его никто не станет разыскивать… Как вы думаете, почему он уехал из Японии и носил с собой мгновенно действующий яд?.