– Он когда‑то сказал мне, что Земля – это природная термоядерная бомба замедленного действия.

– Ну вот видишь. И ОТРАГ может стать её детонатором… Значит, тем более важно сохранить полётное время УЛАКов как наш последний шанс.

– На Земле сейчас достаточно «детонаторов» помимо ОТРАГа.

– Да… Но выход твоей книги, Стив, снова привлечёт внимание к ОТРАГу. Возможны любые неожиданности… Мы не знаем, чем занят сейчас Вайст.

– Люди Цезаря там ещё остались. И кое‑кто из моих близко. А Вайст не готов…

– Но для нас наступило время повышенной готовности.

Стив скептически покачал головой, вышел на веранду коттеджа. Центральный посёлок выглядел вымершим. Двери ближайших домиков были закрыты, жалюзи опущены, веранды и балконы пусты. Бетон дорожек кое‑где уже вспучивался новыми ростками, которые пробивались снизу. Стив подумал, что скоро сюда возвратится сельва и похоронит посёлок, так же как некогда похоронила на века пирамиды и дворцы майя… Вот он – последний «оплот» могущественной «империи» Пэнки – Фигуранкайнов… Как быстро все рассыпалось. Людей на полигоне с каждым днём все меньше. Одних пришлось отправить к Вайсту, другие уволились и вернулись к своим семьям. Некоторые остаются здесь навсегда, на маленьком кладбище за Центральным посёлком. Уходя, люди всегда оставляют за собой кладбища… Невдалеке от безымянной могилы Герберта Люца‑Рюйе – могила его дочери.

Стив тяжело вздохнул: «Бедная Инге! Она тоже похоронена здесь. На след похитителей нам с Тео удалось напасть слишком поздно… Второй раз за все годы пришлось тогда воспользоваться приёмами санчин‑до… Те парни, если выжили, остались калеками… Но нить зла не распутана до конца – оборвалась вместе с жизнью Рунге, которого настигла карающая рука Марианы».

Старую индианку Стив потерял из вида… Мариана пожелала остаться в родной Гватемале. А Инге он привёз сюда. Она мечтала побывать в Бразилии. Пусть хотя бы её тело покоится здесь… Одно время он думал перевезти гроб в Гвадалахару или на Цейлон, но не сделал этого. Зачем тревожить её? Он в Гвадалахару не вернётся, а Цейлон или Бразилия – какая разница… Где бы ни покоился прах Инге, память о ней останется с ним до конца.

Он медленно направился к кладбищу. Путь пересекла большая зелёная змея. «Ну конечно, змеи поняли, что люди уходят. Стражи сельвы возвращаются вместе с ней…»

Через несколько дней прилетел Цвикк. Небольшой самолёт приземлился на ближайшем аэродроме, в трех километрах от Центрального посёлка. На ста тысячах квадратных километров территории, некогда приобретённой Цезарем Фигуранкайном‑старшим, лишь зона и Центральный посёлок ещё оставались обитаемыми.

Стив встретил Цвикка возле аэродрома. Они обнялись.

– Какие вести, Мигуэль? – Стив похлопал компаньона по плечу.

Цвикк махнул рукой:

– Фамилия Фигуранкайнов исчезла из списка сильных мира сего, но концы с концами свели. У Цезаря остались его «Парадиз» и отель в Касабланке. Все остальное пришлось продать, даже старый небоскрёб у Центрального парка. Его уже сносят. Да‑а…

– Кто купил?

– Наш нью‑йоркский небоскрёб? Фукс, калифорнийский магнат. Наверно, собирается переносить штаб‑квартиру в Нью‑Йорк. Построит ультрасовременную башню, на уровне своих нынешних прибылей. Да‑а…

– Фукс – это «першинги–два»?

– Они… В минувшем году получил от Пентагона заказов более чем на полмиллиарда долларов.

– А здешняя земля? Чья она теперь, Мигуэль?

Цвикк хитро усмехнулся. Почесал за ухом, потом извлёк белый батистовый платок и принялся вытирать потное розовое лицо и шею.