Стив неторопливо снял пиджак, повесил на крючок в спинке впереди стоящего кресла рядом с иллюминатором. Карман со свёртком оказался со стороны стенки салона. Расчёт Бена и его друзей был точным: в лондонском аэропорту Хитроу личный досмотр прибывающего пассажира‑американца практически исключался. Если, конечно, все это не хорошо организованная провокация…

Стив решил, что в полёте он ознакомится с содержимым свёртка, а пока, после бессонной ночи в духоте аэропорта Картаж, больше всего ему хотелось спать. Он застегнул привязные ремни и, откинувшись на спинку кресла, заснул раньше, чем самолёт успел вырулить на взлётную полосу.

Лондон встретил приятной свежестью весеннего утра и яркой зеленью подстриженных газонов.

Ещё перед посадкой в Хитроу Стив прошёл в туалет и рассмотрел содержимое свёртка. В нем были какие‑то массивные золотые цепи с головами фантастических животных тонкой работы, несколько золотых перстней с крупными изумрудами, две оправленные в золото камеи и изящные золотые серьги с рубиновыми подвесками в форме капель крови. Все выглядело старинным и, безусловно, представляло огромную художественную и историческую ценность. Стив решил, что расстанется со свёртком не раньше, чем точно установит, откуда эти драгоценности, кому принадлежат и для чего предназначаются. Не исключено, что мафия захочет от них быстрее избавиться, – тогда, может быть, удастся уговорить Цезаря приобрести их. Подобные серьги и перстни, вероятно, не отказалась бы носить и Райя. Впрочем, достаточно было беглого осмотра, чтобы предположить, что цена, скорее всего, окажется астрономической.

Хуже, конечно, если «дядя Хоакин» встретит прямо в аэропорту и потребует свёрток немедленно. Но даже и в этом случае существовала возможность затянуть переговоры…

Однако в аэропорту Хитроу Стива никто не встретил. Подхватив с ленты транспортёра свой чемодан, Стив вышел на площадь, взял первое подвернувшееся такси и велел везти себя на Кэннон‑стрит в Сити, где помещался британский филиал одного из банков Фигуранкайна. Такси‑кэб не спеша катил по людным улицам центра британской столицы. Солнце просвечивало сквозь перламутровую дымку утреннего тумана. Воздух был свеж и казался особенно чистым после ночной пыльной бури в тунисском аэропорту Картаж. Выехали к Гайд‑парку и обогнули его по Бейзуотер‑роад и Парк‑Лайн. У ограды Гайд‑парка возле картин и акварелей уже дремали на солнышке художники. Клерки в котелках с зонтиками под мышкой шли и ехали на велосипедах в сторону Сити. Блестели хрусталём, металлом и кожей зеркальные витрины магазинов.

На Трафальгарской площади радуги вспыхивали в струях фонтанов, и в арках радуг проплыло массивное здание Национальной галереи. Между колоннами главного входа пестрели первые группы туристов, ожидавших впуска. С вершины пятидесятиметровой колонны бронзовый Нельсон бесстрастно взирал на арку Адмиралтейства и на широкую перспективу пустынного ещё Уайтхолла. Голуби деловито сновали по каменным плитам площади, взлетали на огромные фигуры львов, отлитые из французских пушек, захваченных при Ватерлоо.

Перед въездом на Странд пришлось задержаться у светофора. Путь пересекла вереница двухэтажных автобусов, следовавших от набережной Виктории в сторону Черинг‑Кросс‑роад. Когда миновали Колонну дракона на Флит‑стрит, Стив переложил свёрток с драгоценностями из кармана пиджака в портфель и на всякий случай оглянулся. Машин позади не было. Не исключено, что его след уже затерялся в огромном городе. Впрочем, Стив не слишком обольщался на этот счёт и хотел освободиться от хлопотной посылки возможно быстрее.

Обогнув громаду собора Святого Павла, такси свернуло на Кэннон‑стрит и вскоре остановилось у подъезда мрачноватого четырехэтажного здания, облицованного серым гранитом.