Обогнув громаду собора Святого Павла, такси свернуло на Кэннон‑стрит и вскоре остановилось у подъезда мрачноватого четырехэтажного здания, облицованного серым гранитом. Окна нижних этажей были забраны массивными металлическими решётками. Возле высоких дубовых дверей висела большая бронзовая доска с надписью, на которой выделялись крупные буквы фамилии Фигуранкайна. Стиву уже приходилось бывать в этом британском штабе «империи» Фигуранкайнов; он знал директора‑распорядителя банка Хэла Венуса, а директору была хорошо известна роль, которую играл Стив при Цезаре Фигуранкайне‑втором, как служащие «империи» называли между собой нового босса.

Расплатившись с водителем, Стив, с портфелем в руках, поднялся по гранитным ступеням, распахнул массивную дверь, которая открылась неожиданно легко, и вступил в обширный холл, облицованный красноватым мрамором. Следом водитель внёс чемодан, поставил на мраморный пол, поклонился и исчез. К Стиву тотчас подошёл один из служащих банка и, узнав его, повёл прямо к директору.

Через четверть часа все было устроено. Свёрток помещён в сейф, один ключ от которого директор‑распорядитель вручил Стиву. Чемодан отправлен с клерком в гостиницу «Савой». Она находилась поблизости на Странде – в ней обычно останавливались босс и его приближённые. А Стив, уточнив по телефону время встречи с профессором Шарком и выпив чашку кофе в кабинете директора, уже катил в директорском «кадиллаке» к северной окраине Лондона, где на Кентиш‑Таун‑роад, невдалеке от кладбища Хайгейт, жил профессор Шарк.

Путь до Кентиш‑Таун‑роад, по запруженным машинами улицам центра и района Эстон, занял около сорока минут. Ровно в полдень перед Стивом распахнулась дверь приземистого одноэтажного каменного домика, который стоял в глубине запущенного сада и тоже выглядел довольно запущенным.

Дверь открыла женщина неопределённого возраста в розовом свитере и клетчатом переднике – вероятно, экономка профессора. У неё было длинное, лошадиное лицо, утиный нос и испуганные глаза. Рыжеватые волосы были стянуты в тугой узел на затылке – от этого лицо её казалось ещё длиннее.

– Мистер Роулинг? – осведомилась она, окинув Стива недоверчивым взглядом. – Профессор ждёт вас. Пройдите!

Полутёмным коридором, заставленным книжными шкафами, она провела Стива в обширный мрачноватый кабинет, стены которого занимали стеллажи с книгами, а по углам стояли длинные рулоны карт. Из‑за массивного письменного стола, заваленного книгами, картами и рукописями, навстречу Стиву поднялся высокий худощавый человек в темно‑малиновом бархатном халате. Внешность этого человека в точности соответствовала описанию Цезаря. Смуглое, прокалённое ветрами и солнцем лицо с большим горбатым носом, напоминающим клюв хищной птицы; острый, выступающий вперёд подбородок; плотно сжатые тонкие губы, которые, казалось, навсегда застыли в презрительной усмешке над всем окружающим; большой, шишковатый, совершенно лысый череп и глубоко посаженные глаза, полуприкрытые тяжёлыми веками.

– Прошу садиться, мистер Роулинг, – сказал человек за столом, не протягивая Стиву руки.™ Я профессор Шарк. Времени у нас с вами не более часа.

– Превосходно, – отозвался Стив. – Час – более чем достаточно. Я вас слушаю.

– Нет, это я должен выслушать вас, – резко возразил Шарк, запахивая на груди халат. – Моё предложение господину Фигуранкайну досконально известно. Добавлять мне нечего. Слово за вами Слово и договор.

– Я не уполномочен заключать договор, – спокойно сказал Стив. – Мы сможем только обговорить условия. Решать будет совет директоров, но…

– Полагал, что ваш босс пришлёт ответственного представителя фирмы, – презрительно прервал Шарк.

– И не ошиблись, – кивнул Стив, – но фирма хочет иметь определённые гарантии.