|
— Чем торговать собрался? Шерсти что ли начесал с хвоста? — Больно умная ты, — огрызнулся оборотень. — Я ни разу в городе не был. Любопытно ж. Отведи, что тебе — жалко? — Не жалко, — она зевнула, но начала одеваться — всё равно уже не даст поспать, назола клятая. — Только зачем тебе? Всё равно же глаза завязаны. — Зато нос и уши — нет, — ответил он. — Чего мне целый день тут сидеть в четырех стенах? Эти ваши двое уже, вон, расползлись, кто куда. Один ушёл к бабе, которая третьи сутки разродиться не может, другой какого то покойника отчитывать. А я третий оборот твоё сопенье слушаю. Надоело уже. Зная «великое» терпение Люта, Лесана даже на миг не усомнилась, что он сам едва проснулся. В печи отыскался горшок с пареной репой, томленое молоко и третья часть каравая. Жевали на ходу, одеваясь. На репу оборотень брезгливо фыркнул. А молока с хлебом поел. На улице ярко светило солнце. День был погожий и не такой морозный, как прежние. Лют шёл, держась за локоть спутницы. Судя по всему, запахи и впрямь говорили ему о многом. Он то и дело принюхивался, прислушивался, постоянно тыкал девушку в бок, требуя рассказывать, где они идут. Торжища достигли быстро. Тут, как всегда, оказалось многолюдно, тесно и шумно. Волколак отчаянно крутил головой и все допытывался: — Чем пахнет? Лесана пожимала плечами. Запахов было великое множество: пахло конским навозом, куриным пометом, разрубленными свиными тушами, солёными грибами, шерстью, овцами, железом, пряниками, калачами, деревом, кожами, калёными орешками… — Вкусно! Чем? — допытывался Лют. — Мясом? — предположила девушка, ибо не знала, чем ещё можно взбудоражить волка. — Нет… — он мотал головой. — Не мясом. Вскоре Лесана поняла, что его так увлекло. Ей стало смешно. Дурманящие оборотня запахи шли от лотка с пирогами и калачами. Обережница купила лакомство. — На, — сунула в руку спутнику. — Ешь. Он сперва обнюхал румяные маслянистые бока, потом, сочтя подношение съедобным, откусил сразу треть. Задумчиво пожевал. Проглотил. — Вкусно… Вы вкусно едите, — сказал он искренне. — А тебе что — не нравится? И кивнул незряче в сторону её руки с надкусанным калачом. — Нравится. — А что ж не ешь? — Просто я медленно… — Значит, не нравится, — заключил Лют, выхватил у неё надкусанный калач и невозмутимо принялся уминать. Девушка подавила улыбку. Пусть ест. Он и вправду такого прежде не пробовал. — А там что? — кивнул волколак в сторону тянущегося по правую руку торгового ряда. — Там шорные лавки. Сбруя, ошейники… — Нет, — пленник тут же круто развернул спутницу и потянул прочь, — ошейник у нас уже есть. А там? — Еда. Соленые грибы, чеснок, мука, репа… Он фыркнул, выражая презрение. — Ты же сам сказал, что мы вкусно едим, — напомнила обережница. — Вкусно. Но иногда всякую гадость. — Да уж, с вами нам не сравниться, — не удержалась Лесана — Верно, — усмехнулся собеседник. — Калачей у нас не пекут. Волчицы вовсе стряпать не умеют. А вот у тебя получается. — Почему не умеют? — удивилась девушка. — А зачем волку похлебка? — вопросом на вопрос ответил оборотень. — Зверь кормится мясом — живым или падалью. Вот и выходит, что человечье тело всегда сыто без этих ваших каш и щей. Расскажи, как тебе дали те калачи? Просто так? Она улыбнулась: — За деньги. — Деньги? Что это? Откуда они берутся? — он продолжал крутить головой, словно бы не интересовался ответом. — Это такие кругляшки серебра или меди. |
