– Нет, – сказал он. – Я не знал. Думал, это просто таймер.

– Вот, смотри. Переворачиваем их, и песок сочится через маленькую дырку из одной колбы в другую. Очень умно придумано. Я могу часами смотреть. Но песок бежит быстро, несколько минут – и он весь высыплется на хрен. А крутить‑вертеть часики у меня сегодня нет ни малейшего настроения. Так, и теперь еще кое‑что интересное. Киаран, давай.

Из той же небольшой сумки Киаран достал какой‑то сверток и положил на столик рядом с часами. Бритый развернул его.

– Это набор любимых инструментов Киарана. Хотя он вовсе не хирург и вообще ничего такого. Ты ведь не болтаешь по‑латински, правда, Киаран?

– Это про судью, – сказал Виктор.

– Что? – мрачно уставился на Виктора бритый. – Какого еще судью?

– Ну, это из Питера Кука: «Он мог бы стать судьей, да не знал языка латиносов».

Виктор тут же пожалел, что встрял со своими замечаниями. Они явно не понимали, откуда цитата, и это их явно злило. Господи, да любой младенец в курсе, что Питер Кук – самый знаменитый британский комик! Что за дебилы!

Они переглянулись между собой и неодобрительно посмотрели на Виктора.

– Итак, на чем я остановился, когда меня так грубо перебили? – мрачно спросил бритый. – Да, наш Киаран не хирург. Просто любитель. Ему нравится ковыряться в человеке. И от человека после этого остается мешок с костями. Или без костей, это уж как получится. Я не смыслю в этих железяках ровным счетом ничего, но такой умный, образованный парень, как ты, который разбирается в латинском, должен понимать, зачем они нужны.

Он перебирал инструменты и рассказывал Виктору о предназначении некоторых из них, но тот уже почти ничего не слышал от ужаса. Сердце у него то стучало, как бешеное, то почти останавливалось. Во рту пересохло, ладони взмокли.

– Зачем вы это?.. – хрипло пробормотал он. – Что вам нужно? Я ни в чем не замешан. Вам это не понадобится…

Киаран нежно полировал тряпочкой какой‑то скальпель, а бритый гнусно улыбался, глядя на него.

– Ну не умница ли? Все у него должно быть в идеальном порядке, все так и сверкает. Я ему говорю – да брось, опять ведь запачкаются, а он нет, не слушает. Может, он оптимист? И думает, что на сей раз они ему не пригодятся?

– Нет, не пригодятся, – нервно облизнул пересохшие губы Виктор. – Я скажу вам все, что знаю. А если вам нужны деньги, берите.

– Деньги нам твои не нужны, а скажешь ты все, в этом я не сомневаюсь, – кивнул бритоголовый. – Но мы должны быть уверены: ты говоришь нам то, что есть, а не то, что мы хотели бы, на твой взгляд, услышать. Тут имеется небольшая разница.

– Я скажу вам правду.

Бритый засмеялся:

– Слыхал, Киаран? Правду он нам скажет. Молодец какой.

– Почему вы мне не верите? Я готов рассказать все, что мне известно.

– Ладно, хватит трепаться попусту, давай‑ка ближе к делу. Часы видишь? Я точно не знаю, сколько минут нужно, чтобы песок перетек из одной колбочки в другую, никогда, честно говоря, не засекал. Суть не в этом. Я буду задавать тебе вопросы, а ты очень быстро и очень толково мне на них ответишь. Если мы не успеем узнать то, что нам интересно, а песок уже закончится, с тобой поговорит Киаран. Ты меня понял?

– Да. Да, пожалуйста, спрашивайте. – Виктор в ужасе смотрел на тонкий песочный ручеек. Вопреки всем известным ему законам физики он сочился с немыслимой скоростью.

– Расслабься, Виктор. У тебя еще полно времени.

– Прошу вас, прошу, спрашивайте.