– А что с Джульет Дойл?

– Она пока у Харриет Уивер. Ей, разумеется, никакие обвинения не предъявлены.

– Разумеется. – Бэнкс отхлебнул кофе и устало потер лоб: – Вряд ли этот Джафф позволял Трейси пользоваться телефоном. Наверняка боялся, что мы сможем вычислить, где они. Он, скорее всего, забрал телефон еще в понедельник и выключил его. Вопрос в том, по своей воле она с ним находилась или нет? Ты как думаешь?

– Трудно сказать. Поначалу, может, и по своей. Роуз утверждает, что Трейси пошла к Джаффу домой исключительно по собственному желанию. Мы не знаем, как дальше развивались события, но, вероятно, именно она привезла его в ваш коттедж. Хотя не исключено, что он ее заставил. Что происходило в коттедже, нам неизвестно – там полный хаос, – но я, так же, как и вы, не верю, что Трейси могла участвовать в нападении на Энни.

– Точно не могла, – решительно заявил Бэнкс. – Это полный абсурд. Как бы ни развивались события вначале, но теперь, я уверен, Трейси стала заложницей этого Джаффа Маккриди. Странное имя, кстати сказать. Что‑нибудь о нем разузнали?

– Кое‑что удалось раскопать. Его мать родом из Бангладеш… ну то есть была  родом – она умерла от рака несколько лет назад. Ей только что исполнилось сорок. Работала моделью. Красавица – по любым меркам. Она вышла замуж за Джека Маккриди. Этому шотландскому парню из Ист‑Килбрайда удалось создать в Англии целую сеть букмекерских контор, и еще он потихоньку инвестировал в кинобизнес. Так они и познакомились. Джеку нравилось тусоваться с киношниками, тем более со звездами.

– Вспомнил, – кивнул Бэнкс. – Я время от времени натыкался на его имя в газетах и видел фотографии: голливудская улыбка и по бокам хорошенькие старлетки. Что‑то не припомню ни одного букмекера, которому можно было бы доверять. Но ведь он, кажется, тоже на том свете?

– Да. Сердечный приступ. Восемь лет назад. Про него ходили разные слухи: и что деньги отмывает, и с жокеями в сговоре, в общем, жулик. Но ничего не было доказано, и умер он от болезни. А развелись они, когда Джаффу было восемь лет. Мальчик уехал в Индию с матерью, и там она стала довольно известной актрисой. Джафф привык, что с ним носятся как с великой драгоценностью. А когда мать умерла, его отправили сюда и отец поместил его в школу. Джаффу тогда было тринадцать и к отцу, как я поняла, он никаких нежных чувств не испытывал. Позднее он поступил в Кембридж. На факультет философии.

– Хорошо учился?

– Средне. Преподаватели говорили, мог бы добиться куда большего.

– Обо мне говорили то же самое: «Мало старается». Смутьян и хулиган?

Уинсом улыбнулась:

– Да нет, неприкаянный какой‑то. Плохо вписывался в окружение. Ничего общего с обычным для вашего поколения бунтарством.

– Ясно, – сказал Бэнкс. – Последствия психологической травмы, наверное. Сколько ему сейчас?

– Тридцать один.

– Работал где‑нибудь?

– Насколько нам удалось установить, никогда.

– Раньше попадал в поле зрения полиции?

– Нет. Но я навела справки у Кена Блэкстоуна, и выяснилось, что в Западном Йоркшире его держали на примете. Ничего конкретного, одни подозрения, что он как‑то завязан с наркотиками, с подпольной лабораторией. Его приятель по Кембриджу, химик по образованию, сейчас у них в разработке. Дело движется медленно, как сказал Кен. Пока они ничего не нашли. – Уинсом достала два портрета, нарисованных Роуз. – Вот эти голубчики тоже ищут Джаффа и Трейси. Выдают себя за полицейских. Роуз, соседка Эрин и Трейси, от них немало страху натерпелась. Обошлось, впрочем.

Бэнкс внимательно изучил рисунки – четкие, хорошо сделанные умелой рукой.