– Поздно, – протянула она. – Я уже воплотила их. Все до единого.

– Ты… что? – не поверил своим ушам Даниэле.

– Оказала тебе услугу! – с нажимом произнесла Кармела, повысив голос. – Неужто ты не понимаешь, как глупо выглядишь со стороны? Хочешь, чтобы люди называли тебя бабой? Пора взрослеть и заканчивать с этим баловством. У тебя есть нормальная мужская работа – спасибо твоему деду, потому что если бы я надеялась на этого… – Она презрительно кивнула в сторону мужа. – Так что будь добр, начинай вести себя серьезно и думай только о винодельне, – припечатала Кармела, для пущей убедительности стукнув пальцем по столу.

Даниэле с тоской взглянул на понурившегося отца и вновь перевел взгляд на мать.

– Я… у меня даже слов нет, чтобы сказать, что я о тебе думаю… – дрогнувшим голосом пробормотал он.

Резко распахнув дверь, Даниэле вышел. С тех пор в родительском доме он больше не появлялся.

А вот бабушку Джину Даниэле навещал каждый день, и чаще всего – во время обеда.

– Как же я рада, что ты вернулся, – приговаривала она, протягивая через стол сморщенную руку. – Мы так по тебе скучали. Особенно дедушка, пусть он был и не мастак говорить.

Даниэле сжимал ее ладонь и улыбался:

– Теперь я рядом, бабуля.

– Будь добр, сбегай на рынок, купи мне черешни, – попросила его Джина однажды утром. – Что-то я сегодня неважно себя чувствую. – Она взяла веер и принялась обмахиваться. – Сил моих больше нет. Такая жара…

Даниэле чуть помедлил, но кивнул:

– Конечно, бабуля, я мигом.

Именно в то утро, когда он, поблагодарив жену зеленщика, отходил от прилавка с пакетом в руках, он вновь увидел Лоренцу. Она как раз вышла из здания почты. Через мгновение ее нагнал Томмазо и обнял за плечи. Даниэле стиснул пакет и застыл на месте, глядя, как она идет через площадь к бару. Как всегда, она показалась ему еще прекраснее, чем при их последней встрече, хотя он не мог не заметить ее меланхоличного, почти обреченного выражения лица, словно она несла на себе невидимый груз.

Полную противоположность являл собой ее муж: он вышагивал рядом с самодовольным и лучезарным видом, словно чувствуя себя счастливейшим из людей.

На площадке перед баром Томмазо вдруг улыбнулся какому-то мужчине и направился к нему. Они о чем-то заговорили – Лоренцу эта тема явно не интересовала, поскольку она со скучающим видом смотрела по сторонам.

Пока не заметила Даниэле, не сводившего с нее глаз.

Лоренца застыла, ее губы слегка приоткрылись. Она тоже уставилась на него – казалось, они смотрели друг на друга целую вечность. Но никто из них не поднял руку в знак приветствия, никто не сделал шага навстречу. Оба будто окаменели и затаили дыхание, пока Томмазо не попрощался с собеседником и не положил ладонь на плечо Лоренцы. Она чуть вздрогнула, опустила глаза и зашагала прочь под руку с мужем.

* * *

Роберто открыл светлый деревянный шкафчик, вынул пластинку из бумажного конверта и поставил ее на проигрыватель новейшей марки, только что купленный на карманные сбережения. Спустя миг гостиную заполнил задорный свинговый ритм, и Роберто, зажмурившись, пустился в пляс.

Карло сидел в своем кресле у камина. Не отрываясь от газеты, он осведомился:

– Это что такое?

Танцуя, Роберто приоткрыл глаза:

– «Маг свинга» Альдо Доны.

Карло с улыбкой наблюдал за ним.

– А ты лихо отплясываешь, весь в меня! – крикнул он, стараясь перекрыть музыку.

В этот момент в комнату вошла Анна с охапкой свежевыстиранного белья. Роберто подскочил к ней, схватил за руку и утянул на середину гостиной. Чистые простыни оказались на полу.

– Тебе обязательно танцевать именно сейчас? У меня столько дел! – запротестовала Анна, но с улыбкой.