– Тебе обязательно танцевать именно сейчас? У меня столько дел! – запротестовала Анна, но с улыбкой.

– Молчи и танцуй, maman, – скомандовал Роберто.

Анна встала напротив и начала повторять его движения.

– А теперь вот так, – вдруг объявил он, отводя ногу назад и поворачиваясь вполоборота.

Анна рассмеялась, бросила короткий взгляд на Карло и попыталась скопировать па.

– Превосходно! – восхитился Роберто. – Ну что, папа, правда же, она молодчина?

Карло одобрительно кивнул:

– Лучшая в мире.

Когда музыка смолкла, Роберто шутливо раскланялся перед матерью.

– Поставь-ка еще разок, – попросила она, тяжело дыша, но упирая руки в бока. – Хочу потанцевать с твоим отцом. – И бросила на Карло лукавый взгляд.

Тот вцепился обеими руками в подлокотники кресла и с легкой одышкой поднялся на ноги.

– Давай, старичок, – поддразнила его Анна. – Иди сюда.

– Это кто тут старичок, негодница? – хмыкнул Карло, выгнув бровь. Он сгреб жену в охапку, прижал к себе, и они закружились в танце, а Роберто, пристроившись у проигрывателя, с умилением наблюдал за ними, щелкая пальцами в такт.

Однако после очередного пируэта Карло вдруг резко остановился. Его скрутил такой сильный приступ кашля, что он согнулся пополам, уперевшись ладонями в бедра.

Роберто поспешно поднял иглу с пластинки. Музыка оборвалась с неприятным скрежетом.

– Сейчас принесу воды, – засуетилась Анна и бросилась на кухню.

Роберто приблизился к отцу и поддержал его за плечи. Карло продолжал кашлять так надсадно, что лицо его побагровело, а в уголках глаз выступили кровавые прожилки.

– Папа? – тревожно позвал Роберто.

– Вот, держи. – Анна вернулась со стаканом, до краев наполненным водой, и поднесла его к губам Карло.

Он с усилием сделал несколько глотков, затем жестом отстранил стакан.

– Все, прошло, – выдохнул он наконец.

– Я же говорила – старичок, – попыталась пошутить Анна.

Карло вымученно улыбнулся, добрел до кресла и обессиленно рухнул в него. Немного пришел в себя, извлек из жестяной коробочки, стоявшей на столике, сигару и, все еще прерывисто дыша, закурил.

* * *

С того дня кашель Карло стал неизменным аккомпанементом жарких летних недель, словно заевшая пластинка. Он кашлял на пляже, куда они выбирались по воскресеньям, – заходил поплавать и вдруг спешно возвращался на берег, задыхаясь и хватая ртом воздух. Кашлял во время совещаний в мэрии – порой настолько сильно, что ему приходилось вставать и покидать кабинет. Кашель настигал его даже в самые интимные мгновения с Анной. Пару раз он отстранялся от ее объятий со словами:

– Прости, милая, я больше не могу…

Как-то утром рабочие с виноградников захотели с ним обсудить, не стоит ли в этом году, учитывая небывалую жару, начать сбор урожая пораньше. Он приехал на винодельню, но успел произнести лишь пару фраз, прежде чем его скрутил очередной приступ удушающего кашля. К счастью, рядом оказался Даниэле, который в тот момент отбирал бутылки для отправки в подарок мистеру Джеймсу, владельцу нью-йоркского магазина мужской одежды. Он тут же вызвался отвезти Карло домой на его «Фиате-1100».

Карло обмяк на пассажирском сиденье и опустил стекло.

– Что с тобой такое? – встревоженно спросил Даниэле.

– Да ничего, – отмахнулся Карло. – Влажность, будь она неладна…

– Ты был у врача?

– Еще чего! – отрезал Карло и вновь закашлялся. – Скажи-ка лучше… Ты подумал над моим предложением?

Даниэле помедлил с ответом.

– Да, подумал… Если честно, я пока не принял решения, – солгал он.