Антонио распахнул глаза и заерзал на стуле, собираясь что-то сказать, но Карло жестом дал понять, что возражения бесполезны: он так решил, и точка.

Однако, когда нотариус ушел, Антонио, закрыв за ним дверь, не сдержался:

– Как ты объяснишь это Анне? – встревоженно спросил он. – Как, по-твоему, отреагирует Роберто? Нельзя вот так ошарашивать людей. А если они что-то заподозрят? Ты ведь не хочешь, чтобы они все узнали вот так, когда… – Он глубоко вздохнул. – …когда ты уже не сможешь ничего объяснить. Не делай этого, Карло. Ты должен сказать им сейчас, немедленно.

Карло отвернулся, уткнувшись в подушку.

– Или, пожалуйста, измени завещание, пока не поздно. Ради всего святого.

– Ты слишком волнуешься, – слабым голосом отозвался Карло. – Они решат, что я поступил так, думая о деле. О благе винодельни и об их будущем. Я знаю Анну, знаю сына, – заключил он задыхаясь.

– А если ты ошибаешься и…

Антонио попытался возразить, но Карло тут же оборвал его:

– Я больше не хочу об этом говорить.

Антонио положил руки на изножье кровати и обреченно вздохнул.

* * *

Навестить Карло приходили многие: рабочие с винодельни, сотрудники мэрии, товарищи по партии, члены городского совета… Каждый желал ему скорейшего выздоровления, призывал не сдаваться. «Тебя не хватает», «Не волнуйтесь, на винодельне все идет как обычно», «Мы ждем тебя, не вздумай нас покинуть», «Когда вернешься, надо будет взяться за тот проект», «Вот поправишься, и обсудим».

После этих визитов Карло чувствовал себя ужасно измотанным, подавленным бесконечным потоком пустых слов и нелепых обещаний. Поэтому в какой-то момент он попросил Анну больше никого не принимать. Пусть всех отсылает, говорит, что он отдыхает и не может общаться с посетителями. Пусть говорит, что он больше не хочет видеть никого, кроме семьи.

– Ах да, – добавил он, прежде чем она закрыла дверь спальни, – если придет Даниэле, впусти его. Ему можно, он меня не утомляет.

С тех пор как состояние Карло ухудшилось, Даниэле решил отложить открытие своего ателье и вернуться на винодельню.

– Я ему обязан, – объяснил он Лоренце.

Вскоре он уже выполнял все обязанности Карло: выдавал зарплату, обсуждал дела с рабочими, давал указания, контролировал поставки, вел учет, следил за соблюдением сроков. Раз в неделю, обычно по субботам, он приходил к Карло с подробным отчетом.

А Карло слушал и одобрительно кивал.

– Молодец. Ты отлично справляешься, – неизменно говорил он.

Как-то утром Карло решился рассказать ему о завещании и тридцати процентах, которые тому причитались.

– Чтобы ты был в курсе, – подытожил он.

Даниэле оторопел.

– Не знаю, что сказать… Я… я не ожидал… И зачем тебе завещание? – спросил он, пристально глядя на Карло. – Я хочу, чтобы ты выздоровел, и…

Его голос дрогнул.

– Подойди, мой мальчик, – сказал Карло, похлопав по кровати.

Даниэле подчинился.

– Не знаю, поправлюсь ли я, – начал Карло, но ему помешал приступ кашля. – Я хотел заранее все уладить. Ты ведь понимаешь? – продолжил он задыхаясь.

Даниэле шмыгнул носом и вытер влажные глаза.

– Не хочу об этом думать, – пробормотал он, качая головой.

Карло поджал губы и положил руку поверх его руки.

– Но почему именно я? – не унимался Даниэле. – Твой сын уже знает? А Анна?

Карло пристально, долго смотрел на него.