– Ты уезжаешь? – спросил тот.

– Да, но ничего страшного, – ответил Даниэле. – Я могу еще немного задержаться. Давайте зайдем внутрь.

Антонио вылез из машины и проследовал за ним в кабинет, где когда-то сидел Карло. Даниэле закрыл дверь и жестом предложил гостю сесть. Затем взял со стола папку и протянул ему.

– Здесь новые данные вплоть до вчерашнего дня, – пояснил он.

Антонио выдавил улыбку, открыл папку и пролистал до последних страниц, как делал каждую неделю. Он просматривал бухгалтерские книги и проверял отчетность с таким усердием, словно Даниэле был всего лишь рядовым служащим.

– Расходы на зарплату по сравнению с прошлой неделей выросли, – заметил Антонио. – Почему? – спросил он, поднимая взгляд.

– Я дал работникам небольшую прибавку, – пояснил Даниэле.

Антонио недовольно поджал губы и откинулся на спинку стула.

– Смотри не приучи их к тому, что всегда идешь навстречу… Если будешь повышать зарплату при любом недовольстве, потеряешь всякий авторитет. Будь снисходителен, но тверд, особенно когда приходится отказывать.

Даниэле очень хотелось возразить, что, по его мнению, эти уступки более чем справедливы и вообще он всецело на стороне работников в их требованиях, хотя земли виноградников Греко и не были предметом споров. В юности он и сам был простым работником, не понаслышке знал, какой это тяжкий труд, и не раз думал, что плата и впрямь слишком низка. Конечно, Карло никогда не был высокомерным и деспотичным хозяином, каких немало. Напротив, он всегда был готов выслушать доводы работников и прочих сотрудников винодельни: спрашивал их совета, прислушивался к жалобам, спокойно предоставлял отгулы и выходные. Но Карло не был одним из них – и, как ни старался, так и не смог до конца их понять. А Даниэле понимал. Он сам это знал, и работники «Винодельни Греко» тоже знали.

Ему хотелось высказать все это, но он сдержался: отношения с Антонио и без того висели на волоске. Казалось, любая мелочь могла их разрушить. Антонио был с ним вежлив, но отстранен, любезен, но всегда настороже. А еще бывали моменты, когда Антонио начинал буравить его хмурым взглядом, и у Даниэле замирало сердце – неужели тот обо всем догадался? Что будет, если он проследит за Лоренцой и увидит, как та входит в его ателье? Даниэле старался об этом не думать.

– Хорошо. Я учту, – пробормотал он, засовывая руки в карманы.

Антонио задержался еще минут на двадцать: досконально изучал бухгалтерские книги, пересчитывал суммы, запрашивал объяснения по тому или иному вопросу. Даниэле покосился на часы и с легкой обидой подумал, что на автобус уже опоздал.

– Что ж, вроде бы все в порядке, – наконец заключил Антонио, захлопывая папку. – Ладно, мне пора, – добавил он. – Сегодня мы все приглашены к Лоренце и Томмазо. – И бросил на Даниэле косой взгляд.

– Ну что ж, приятного вам вечера, – ответил тот, из последних сил выдавливая улыбку. И проводил его до выхода.

* * *

За неделю до сочельника Джованна потащила Анну в Лечче, на рождественскую ярмарку.

– Пожалуйста, поедем! – канючила она, как капризный ребенок. – Я слышала, там так красиво. Ну давай, прошу тебя!

Поначалу Анна отнекивалась, но в конце концов неохотно согласилась – лишь бы угодить подруге. Ей совершенно не хотелось любоваться гирляндами и мишурой, а уж тем более смешиваться с шумной толпой. В прошлом году она отказалась праздновать Рождество и твердо намеревалась не отмечать его и в этом. Без Карло – больше никогда, поклялась она себе.

Как Анна и ожидала, суета ярмарки выводила ее из себя: слишком много огней, людей, улыбок. Она обращала внимание на каждую проходящую мимо парочку, особенно на тех, кто держался за руки и выглядел счастливым и влюбленным.