– Часы, – ответила она, указывая на них. – Сломались.

Томмазо пожал плечами.

– Купи новые, – сказал он с легкой улыбкой.

Выйдя из почтового отделения и вскочив на велосипед, Анна подумала, что сразу же отдаст их в ремонт. Она не собиралась менять эти часы – это были ее часы, которые она носила шестнадцать лет, черт возьми. Часы, подаренные ей Антонио. Другие ей не нужны.

* * *

Роберто и Даниэле прогуливались по винограднику бок о бок. Даниэле, в неизменных рабочих брюках на подтяжках, закатал рукава рубашки до локтя. Роберто был одет в синий школьный костюм – пиджак и рубашку. Работники, склонившись над лозами, были поглощены делом, но время от времени кто-нибудь из них поднимал глаза и разглядывал Роберто. Они занимались «пасынкованием», объяснял Даниэле, а Роберто сжимал ручку портфеля обеими руками и внимательно слушал.

– Это значит, надо обрезать «пасынки» – лишние веточки, которые отрастают после обрезки. Они крадут соки и сами бесплодны, поэтому их нужно удалять, чтобы не ослаблять растение.

– Сколько всего надо знать, – вздохнул слегка удрученный Роберто. Он сел на небольшой валун и положил портфель на землю. Теперь почти каждый день, сойдя с автобуса, который привозил его из лицея в Лечче в Лиццанелло, он шел пешком до винодельни и оставался там на пару часов. Учеба подходила к концу – оставалось всего несколько недель, – и он собирался полностью посвятить себя отцовской винодельне. Так он решил.

Даниэле улыбнулся, сел напротив прямо на землю и подтянул колени к груди.

– Ничего-ничего, – успокоил он. – Вот увидишь, ты быстро всему научишься. Как и я. Когда я приехал сюда мальчишкой, то вообще ничегошеньки не знал, – сказал он, подчеркивая свои слова выразительным жестом.

Роберто явно воспрял духом и откинулся назад, опершись на ладони.

– Ты скучаешь по Нью-Йорку? – спросил он неожиданно.

– Иногда, – ответил Даниэле. – Этот город… он волшебный.

– Расскажи! Я тоже хочу когда-нибудь там побывать.

– Что ты хочешь знать? – спросил Даниэле с улыбкой, обхватив колени руками.

– Ну, все. Вот девчонки, например, – сказал Роберто, подмигивая. – Они отличаются от наших? А небоскребы – каково смотреть на них снизу вверх? У тебя не кружилась голова? Ты когда-нибудь ездил на желтом такси? А поднимался на Статую Свободы?

– Подожди, – со смехом прервал его Даниэле. – Я уже не помню, какой был первый вопрос…

– Девчонки!

– Ах да. Девчонки. Не знаю, я на них особо не смотрел.

Роберто посмотрел на него с лукавым видом – как будто ни на секунду не поверил.

– Клянусь тебе! – рассмеялся Даниэле. – Я даже не думал об этом. – Он опустил глаза, слегка смутившись.

Роберто изучающе посмотрел на него.

– У тебя на лице все написано! – сказал он через мгновение.

– Что написано? – спросил Даниэле.

– Что ты все еще без ума от моей кузины…

Даниэле вдруг стал серьезным. Он выпрямился, опершись на руку, встал, отряхнул ладони от земли и взъерошил Роберто волосы.

– Болтун, – воскликнул он. – Пойдем обратно на винодельню. Нам еще нужно посмотреть предложения по новым бутылкам.

– Есть, сэр! – отчеканил Роберто. А потом, когда они снова пересекали виноградник, толкнул его локтем.

– Ну что еще? – засмеялся Даниэле.

– Ты так и не рассказал про небоскребы.

– Ах да. Небоскребы. Что тебе сказать… Со временем к ним привыкаешь, – ответил он, пожимая плечами.

* * *

В тот вечер, как обычно по четвергам, Роберто и Мария вместе выкатили на середину гостиной тумбочку с радиолой.