Антонио ждал ее, опустив стекло и облокотившись на дверцу.

– Ты самый возмутительно пунктуальный человек на свете! – воскликнула Анна.

– Пунктуальность – свойство порядочных людей, – парировал он с улыбкой.

Как только они тронулись, легкий ветерок ворвался в окно и растрепал волосы Анны. Повеяло ароматом ее духов.

– Рада, что в отпуске? – спросил Антонио.

– Если честно, я рада, что смогу уделять больше времени Женскому дому, – ответила она. – Знаешь, я думала об этом вчера вечером. Хочу, чтобы все было готово к концу сентября. Если в эти две недели поднапрягусь, должна успеть.

– Да? Но ты же, по-моему, планировала открытие на ноябрь? – удивился Антонио. – Почему передумала?

Анна пожала плечами.

– Да никаких особых причин. Чем раньше будет готово, тем лучше.

– Да, но конец сентября – это чуть больше чем через месяц. И меня следующие десять дней не будет. Не хочу, чтобы ты одна всем этим занималась. Подожди, а? К чему такая спешка?

На следующий день Антонио должен был присоединиться к жене и дочери в Отранто. Они уже несколько дней жили там вместе с Томмазо и малышкой. Агата вызвалась присмотреть за Джадой. «Побудешь немного наедине с мужем», – сказала она Лоренце с ноткой упрека. Антонио пообещал приехать к ним, уладив кое-какие дела на маслодельне.

«Ну да, на маслодельне, как же… – ответила ему Агата с горькой усмешкой. – С каких пор этот ваш Женский дом называется маслодельней?»

Анна положила ладонь на руку Антонио, сжимавшую рукоятку коробки передач.

– Ты очень хороший. Но не беспокойся обо мне, – успокоила она его. – Думаю, я сама прекрасно справлюсь.

Антонио погрузился в раздумья и включил третью передачу. Анна убрала руку.

– Я могу и не ехать, – вдруг сказал он. – Если тебе нужна помощь, я останусь. Правда.

Анна повернулась к нему.

– Не говори глупостей, – мягко ответила она.

Они проехали пять километров по дороге, петлявшей среди полей, по направлению к Лечче.

– Кажется, здесь, после колодца справа, мне так говорили, – пробормотал Антонио, свернув на проселочную дорогу.

Вскоре они увидели большой известняковый дом, окруженный садом с миндальными и апельсиновыми деревьями.

– Думаю, это он, – сказала Анна, подаваясь вперед.

Антонио припарковал «Фиат-508» у каменной ограды и заглушил мотор.

Они выбрались из машины и пошли через фруктовый сад. Антонио вдруг остановился, сорвал две миндалины, раскусил одну и протянул очищенный орешек Анне.

– В детстве мы с Карло, как раз в эту пору, бегали в деревню воровать миндаль и так объедались… – Он раскусил вторую скорлупку и закинул орех в рот.

– Однажды хозяин увидел и погнался за нами с мотыгой. «Паршивцы!» – кричал он, а мы неслись как угорелые. Карло обернулся и показал ему язык, а хозяин так разозлился, что гнался за нами до самого дома. – И он рассмеялся.

Анна улыбнулась, представив эту сцену.

– Жалко, что я не знала вас в детстве, – сказала она.

Он улыбнулся ей в ответ и двинулся дальше.

Деревянные ворота дома были приоткрыты. Антонио просунул голову в щель.

– Есть кто-нибудь? – спросил он.

Никто не ответил.

– Эй, есть кто? – крикнула Анна.

Тишина.

Они нерешительно переглянулись, а потом вошли внутрь.

Казалось, они попали на огромный рынок, по которому только что пронесся ураган. Повсюду, как попало сваленные в кучи, громоздились старинные предметы мебели, керосиновые лампы, позолоченные бронзовые кувшины, кованые подсвечники, статуэтки святых, чашки и блюдца, чайники, настенные часы, веера, книги, картины, табуреты, тумбочки, сундуки…

– Да тут просто чудесно, – воскликнула Анна.