Джованна покачала головой.

– Нет, не сильная, – повторила она. И присела на краешек кровати, сложив руки на коленях. – Честно говоря, я все еще боюсь, – прошептала она.

– Кого? Этого идиота?

– Нет, не его. Я боюсь себя. Собственных чувств, того, что могу испытать там… Я еще не готова, вот в чем дело.

Анна печально вздохнула и посмотрела на подругу с нежностью.

– Готова, просто сама еще этого не понимаешь.

– Может быть, не знаю, – ответила Джованна. – Но пока я сама во всем не разберусь, ты не вини меня…

– Нет, ты права, – сказала Анна. – Прости и ты меня. Правда. – Она протянула руку, ища ладонь Джованны.

Та потянулась навстречу, накрыв руку Анны своей, будто говоря: между нами все как раньше.

* * *

Как обычно, в первых числах декабря Даниэле принес бабушке Джине одну из первых бутылок нового урожая «Донны Анны». 1951 год обещал стать одним из лучших благодаря солнечному, но не слишком жаркому лету и нескольким благодатным дождям, освежавшим землю в самые знойные дни.

Он постучал.

– Бабуля, это я, – крикнул он, зная, что Джина слышит все хуже.

Но дверь ему открыла Кармела в своем черном вдовьем платье.

– Кого я вижу! – сказала она вместо приветствия.

Даниэле напрягся.

– Бабушки нет?

– Бабушка дома, разумеется. Куда бы ей деться? – ответила Кармела, распахивая дверь. – Заходи.

Он вошел на кухню и, наклонившись, поцеловал бабушку в морщинистую щеку.

– Вот, держи, – сказал он, ставя бутылку на стол.

– Ох, как мило, – обрадовалась Джина. – Открой, пожалуйста. Хочу сразу попробовать.

Даниэле улыбнулся и достал штопор из ящика. Несмотря на свои семьдесят с лишним лет, бабушка все еще любила изредка пропустить стаканчик.

– Давай достанем бокалы, – сказала Кармела. – Я тоже попробую.

Даниэле наполнил бокалы для них обеих, потом предложил бабушке вдохнуть аромат.

– Ну как?

Джина глубоко втянула носом воздух.

– Пахнет отменно, как всегда.

Кармела опустошила свой бокал одним глотком.

– Полегче, дочка, – пожурила ее Джина. – Отец разве не учил тебя? Вино нужно пить медленно.

Кармела причмокнула губами.

– Хорошее, – сказала она и налила себе еще.

– Ладно, мне пора, – объявил Даниэле, погладив бабушку по жестким седым волосам.

– Уже уходишь? Ты ж только пришел! – нахмурилась Кармела. И снова пригубила вино.

– Да, – ответил он, не глядя на нее. – Надо возвращаться на винодельню.

– А Роберто на что? – прошипела она. – Ты вкалываешь больше, чем он.

– Неправда, – вступился за него Даниэле. – Просто сейчас мы занимаемся разными делами. Он еще учится, но быстро все схватывает.

– Как скажешь. – Кармела сморщила нос и допила остатки вина. Потом протянула руку, схватила бутылку и повертела ее.

– «Донна Анна», – прочла она, слегка растягивая слова. – Прямо любопытно, когда же ты, совладелец, назовешь вино и в честь своей матери. «Донна Кармела». Звучит ведь, а?

Даниэле досадливо вздохнул, покосился на бабушку и сказал, что ему и правда пора.

– Не отвечаешь? – вскипела Кармела. – Что такое? По-твоему, я не заслуживаю вина от «Винодельни Греко»?

Сын строго посмотрел на нее.

– Пожалуй, нет.

– Иди, милый, – сказала Джина, пытаясь разрядить обстановку. – Я тебя провожу.

– Никуда он не пойдет, пока не скажет мне в лицо, четко и ясно, что думает.