– Как знаешь, maman, – засмеялся Роберто. – Чем занимаешься?

– Чем-чем… Бегаю, как всегда: только с работы вернулась, а еще обед готовить. В два меня ждут в Доме на занятиях.

– Я как раз поэтому и звоню. Не успею к обеду, перекушу тут, в винодельне. Так что не хлопочи. Вечером увидимся. Да, кстати! Мария ужинает с нами, не забыла?

Анна промычала что-то утвердительное и повесила трубку, даже не попрощавшись.

– Кто это был? – спросила Джованна, появляясь в гостиной.

На плечах у нее красовалась связанная ею же шаль, с которой она никогда не расставалась.

– Кто же еще? Один из двух людей, знающих наш номер телефона, – пошутила Анна. – Сварим быстренько пасту? У меня осталось меньше часа.

Джованна кивнула, потом открыла было рот, но замялась.

– Что такое? Ты что-то хотела сказать? – спросила Анна.

Подруга прокашлялась и робко проговорила:

– Я тут подумала… а может, я сегодня с тобой пойду? В Ла-Пьетру?

Лицо Анны озарилось радостью.

– Но если почувствую себя как-то… странно, когда ее увижу, то сразу уйду, – поспешно добавила Джованна.

– Да, конечно, – ответила Анна. И тихонько повторила: – Конечно.

* * *

Роберто повесил трубку, качая головой. Телефонные разговоры с матерью неизменно заканчивались одинаково: в какой-то момент она решала, что пора, и без лишних слов вешала трубку.

– Пойду обратно в погреб, – сказал он, проходя мимо заваленного бумагами стола Марии.

Та что-то рассеянно пробормотала, не отрываясь от дел. Роберто спустился к деревянным бочкам, где еще зрело вино «Дон Карло». Только через полтора года красное вино «Винодельни Греко» будет готово к розливу. В конце месяца им предстояло разлить по бутылкам урожай 1950 года. Уже совсем скоро – и эти февральские дни в винодельне были особенно напряженными. Роберто работал по шестнадцать часов в сутки: приходил с первыми лучами солнца и оставался до вечера. Отчасти потому, что Даниэле в последнее время почти перестал появляться на винодельне: случалось, он не заглядывал по нескольку дней, а если и приходил, то ненадолго, от силы на час.

Роберто не вполне понимал почему, но в последнее время ему казалось, что Даниэле какой-то сам не свой: словно чем-то встревожен или даже расстроен. Как-то раз, во время одного из его редких появлений на винодельне, Роберто попытался спросить, не случилось ли чего, но в ответ получил лишь натянутую улыбку и дежурное «Не волнуйся, правда, все хорошо». Роберто ему не поверил, но настаивать не стал. Хотя, по правде сказать, кое-какие мысли на этот счет у него имелись – например, что на самом деле странное состояние друга как-то связано с его, Роберто, кузиной. Подозрения зародились примерно месяц назад, когда поздним вечером в среду он увидел, как она пришла на винодельню. Это был всего второй или третий ее визит с тех пор, как Роберто начал там работать.

– Кузина, каким ветром? – окликнул ее Роберто. – Решила пропустить стаканчик?

– Вообще-то не помешало бы, – пробормотала она.

– Пойдем со мной, – пригласил ее Роберто. Идя по коридору от входа до кабинета, Лоренца то и дело нервно озиралась по сторонам, а пару раз даже вздрогнула, резко обернувшись на звук шагов, доносившихся то ли из подвала, то ли от входной двери. Потребовалось несколько долгих минут и глоток вина «Донна Анна Юбилейное», которое Роберто держал у себя в кабинете, чтобы она наконец призналась, зачем пришла.

– Даниэле нет?

– Я мельком видел его сегодня утром, но он тут же ушел, – ответил Роберто.

– И больше не появлялся?

– Нет…

– Он не говорил, есть ли у него дела днем?

Роберто только пожал плечами, всем своим видом показывая, что понятия не имеет.