Под конец занятия, когда Анна давала домашнее задание на следующий день, пришла женщина с морщинистыми руками. От нее пахло лавандой. Она будет учить женщин вязать лоскутные одеяла, пояснила Анна Джованне, добавив:

– Традиционное полезное ремесло, понимаешь?

– Да, моя бабушка тоже их делала, на продажу… Такие разноцветные, красивые. Я тоже очень хотела это уметь, но у нее никогда не было ни времени, ни желания меня учить. «Иди отсюда, не мешай», – говорила она…

Тем временем Мелина и Эльвира уселись напротив женщины по имени Пина и стали доставать из корзины клубки шерсти и спицы с уже начатой работой.

Джованна тихонько выдвинула стул и примостилась рядом с ними.

– Выбери три цвета. Тебе какие больше нравятся? – Мелина указала на корзину, полную клубков.

Джованна склонилась над ней и стала рыться; выбрала клубок яркого желтого цвета, бирюзовый и оранжевый.

– Вот тебе спицы, – сказала синьора Пина, протягивая их ей с легкой улыбкой.

– Спасибо, – радостно, словно маленькая девочка, откликнулась Джованна.

– Сейчас я покажу тебе, как набирать петли… – продолжила Пина.

Сестры, которых совершенно не интересовали одеяла, с любопытством изучали книги в библиотеке. Рядом с ними стояла Анна, помогая с выбором.

– Это, пожалуй, попозже, – сказала она, вынимая из рук Элизы «Преступление и наказание». На мгновение Джованна подняла на них глаза. Она помнила эту книгу: Анне подарил ее Антонио, с дарственной надписью о том, что даже виновные заслуживают сострадания.

– Вот, лучше возьми эту, – сказала Анна, передавая Элизе другой том. Джованна сразу его узнала: «Гордость и предубеждение». Интересно, подумала она с улыбкой, будет ли эта девочка, читая роман, мечтать оказаться на месте Элизабет, как я когда-то?

* * *

Анна и Джованна ушли только под вечер, когда четыре обитательницы Дома как раз собирались готовить ужин: сестры накрывали на стол, Мелина принесла с огорода лук и пучок шпината, а Эльвира нарезала хлеб.

– До завтра, – попрощалась Анна. – Ах да, Эльвира, – сказала она, обернувшись. – Завтра после занятий можем сходить посмотреть одежду для малыша.

Эльвира кивнула.

– Клянусь, если родится девочка, назову ее Анной в твою честь, – добавила она.

– Молись, чтобы мальчик родился, слышишь? – вмешалась Мелина, перебирая шпинат.

Пока они выкатывали велосипеды на дорогу, Джованна спросила у подруги, будет ли завтра еще занятие по лоскутным одеялам.

– Нет, Пина теперь придет в пятницу, – ответила Анна. – А завтра впервые придет друг Кармине, мастер по папье-маше.

Джованна обернулась и несколько мгновений смотрела на Дом, думая о том, как здорово было провести здесь день. Она с нетерпением ждала пятницы.

* * *

Рабочий стол в ателье на улице Санта-Мария-дель-Парадизо уже опустел; швейные принадлежности, тетради в черных обложках, обрезки ткани, булавки, рулетки, деревянные линейки, ножницы, мелки и наперстки теперь были свалены в картонную коробку. Рядом, тоже на полу, стояли швейная машинка «Зингер», утюг, рулоны ткани и деревянный манекен без головы и рук.

Даниэле в последний раз окинул взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыл, потом открыл дверь и начал загружать вещи в кузов мотофургона, одолженного у владельца бара на пьяцца Дуомо; мало у кого были такие грузовички.