– Это ты, да? – закричала Лоренца, устремляясь к отцу.

– Что я?

– Что ты ему сказал? Ты ему угрожал?

– Лоренца, успокойся, – попыталась урезонить ее Анна, подходя ближе.

– Да о ком ты вообще? – недоумевал Антонио.

– Ты прекрасно знаешь! Не притворяйся, даже не пытайся!

– Не зли меня, Лоренца, – сказал он, вставая. – Не смей так со мной разговаривать.

– Тебе надо успокоиться, ma petite, – вмешалась Анна, положив руку ей на плечо. – Отец не понимает, о чем ты… Может, объяснишь ему?

Лоренца посмотрела сначала на Анну, потом на отца. Потом разрыдалась.

– Он уезжает, – пробормотала она, ища взгляд Анны. – Даниэле уезжает. Возвращается в Нью-Йорк.

– Я ничего об этом не знаю! – тут же сказал Антонио. – Клянусь тебе, Лоренца.

Она зыркнула на него влажными глазами, потом закрыла лицо руками и зарыдала еще сильнее.

– Тетя… – пробормотала она наконец и бросилась Анне на шею.

– Тихо, тихо, – прошептала та, гладя ее по голове. Затем перевела взгляд на Антонио, застывшего за столом.

Но он опустил глаза.

* * *

– Нет, дело не в этом. Просто я предпочел бы узнать об этом от тебя, а не от мамы. Немного обидно, вот и все, – сказал Роберто, провожая взглядом первую партию бутылок «Дона Карло», которую несли в отдел этикетирования.

Даниэле помедлил.

– Ты прав, – пробормотал он затем. – Мне следовало сначала пойти к тебе. Надо было догадаться, что Анна тут же тебе расскажет… Прости.

– Осторожнее, – прикрикнул Роберто на двух работников, довольно неуклюже тащивших поддон с бутылками. Затем снова повернулся к Даниэле и, слегка поморщившись, ответил: – Ладно, проехали…

– Пройдемся до виноградника? – предложил Даниэле.

Они направились к выходу из винодельни, поначалу молча. Даниэле сунул руки в карманы, а Роберто шел опустив голову, но время от времени поднимал ее и оглядывался по сторонам.

В то февральское утро дула сильная трамонтана, и кроны деревьев вдоль дороги, ведущей к винограднику, беспрестанно раскачивались.

– Ты из-за моей кузины уезжаешь? – спросил Роберто, нарушив тишину.

– И из-за нее тоже, но не только. Мне нужно сменить обстановку. Кроме того, я и не собирался заниматься винодельней всю жизнь. Я делал это ради Карло… и ради тебя, – сказал он с замиранием сердца.

– Я догадывался. Про тебя и Лоренцу, в смысле. Почему ты притворился, что ничего не происходит, когда я спрашивал?

– Не знаю, – ответил Даниэле. – Наверное, чтобы ее защитить.

– Ты мне не доверял. – В голосе Роберто сквозила глубокая горечь.

Даниэле остановился.

– Нет, дело не в этом. Поверь мне. Просто… Я не знал, как ты к этому отнесешься.

– А как я должен был отнестись? Ты мой друг… – У Даниэле сжалось сердце. – Со мной ты можешь говорить о чем угодно. Я бы не стал тебя осуждать… Я никогда никого не осуждаю…

– Да, это правда, – согласился Даниэле с легкой улыбкой.

Они вновь зашагали по дороге.

– Но я буду по тебе скучать, – продолжил Роберто.

Даниэле приобнял его за плечи.

– Я тоже. Очень.

– А когда ты вернешься?

– Не знаю. Может, когда придет время дегустации следующего «Дона Карло».

– Хм, – пробурчал Роберто, словно понимая, что это не более чем ложь. – По-моему, ты вообще не вернешься. И что я без тебя буду делать…

– Да куда я денусь! Вернусь, конечно… А в последние два месяца ты и так управлял винодельней, считай, в одиночку, так что…

– А если мне понадобится твой совет?

– Позвонишь.