|
Поэтому он свернул газету, швырнул на один из уличных столиков и направился к машине. Доехав до угла, где стоял дом Кармелы, он притормозил: убедившись, что машины Николы нет, свернул. Кармела уверяла, что муж уходит очень рано – отвозит сына в школу, а потом отправляется на работу, – но Карло всякий раз проверял. Он припарковался в проулке по соседству – тупичке, где не было ни души, разве что обреталась компания бездомных кошек. Выйдя из машины, он пошел пешком. Входная дверь была приотворена, как всегда по утрам. Он толкнул ее, вошел и тихонько прикрыл за собой.
– Это я, – сказал он. Кармела выплыла ему навстречу по длинному коридору, в белой шелковой ночной сорочке, и накинулась на него с поцелуями. – Ты опоздал, – упрекнула она. – Прости. Роберто утром капризничал: пришлось повозиться, пока умыл и одел. Я забежал к Агате, оставил его и сразу к тебе, – солгал Карло, обнимая ее за талию. * * * Анна начала утренний обход с Джузеппины – пожилой синьоры с волосами, стянутыми в низкий хвост, и пронзительным голосом. Раз в месяц она получала весточку от сына Мауро, который подался за счастьем в Германию. И, похоже, нашел его, судя по суммам, что он исправно слал матери. Джузеппина была вдовой, читать и писать не умела, потому Анне приходилось заходить в дом, садиться, потягивая приторный кофе, от которого она бы с радостью отказалась, и читать письмо, старательно выговаривая слова и по два-три раза начиная сначала. Джузеппина рассыпалась в искренних благодарностях и неизменно добавляла, качая головой: – Вы такой хороший человек, синьора Анна. Ума не приложу, отчего о вас говорят всякое… И качала головой. Потом настала очередь Анджелы, хрупкой девятнадцатилетней девушки с ясным взглядом, которой каждую неделю доставляли подарок от воздыхателя. Она хлопала в ладоши, радуясь, как дитя, и тут же принималась вскрывать пакет, когда Анна еще стояла на пороге. Всякий раз это были очаровательные деревянные безделушки: вагончик, шкатулка, кулон-сердечко, ключик. «Он у меня столяр, понимает? Мастерская у него в Лечче», – с гордостью пояснила в первый раз Анджела. Следующая остановка была у синьора Лоренцо, угрюмого мужчины с печальными глазами и клочковатой седой бородой. Завидев приближающуюся Анну, он неизменно приветствовал ее фашистским салютом, на который она столь же неизменно отказывалась отвечать. Всякий раз Лоренцо отсылал почту обратно отправителю, человеку с такой же фамилией – Колачи. Сцена повторялась без изменений: Лоренцо брал в руки открытку – каждый месяц это были разные виды Рима, – бегло смотрел на нее ухмыляясь и говорил: – Мне это не нужно, забирайте. * * * Пока Анна удалялась от дома синьора Лоренцо, Карло валялся на супружеском ложе Кармелы, неспешно и размеренно попыхивая сигарой. Она, все еще нагая, поднялась и распахнула окно, чтобы проветрить спальню: до возвращения Николы пряный аромат сигары наверняка выветрится без следа. Потом вернулась в постель и улеглась рядом с Карло на бок, подперев голову рукой. – Ты красавчик, – сказала она. Карло выпустил дым уголком рта и рассеянно погладил ее по руке. – И ты. Кармела игриво скользнула рукой под простыню. – Мне пора… – не слишком уверенно сказал он. – Тебе работать не надо? Она с обидой отдернула руку. – Ясное дело, надо. Я вечно работаю. Она села, стащила с тумбочки рубашку и, отвернувшись, натянула ее. – Где мои брюки? – спросил Карло. – А мне почем знать? Под кроватью глянь. Карло перегнулся посмотреть. Брюки и впрямь были там, вывернутые наизнанку. Визитки, которые он таскал в кармане, рассыпались по полу. Он слез с кровати и принялся собирать их одну за другой. |
