– Представь, что тебе нужно сдуть потолок, – сказала она. И правда, после нескольких долгих выдохов, становившихся все глубже, Антонио наконец успокоился.

Последние недели стали худшими в его жизни.

С тяжестью на сердце он пытался избегать Карло, но каждый раз, встречаясь с ним взглядом, был вынужден скрывать смятение за вымученной улыбкой. От этого он чувствовал себя последним червем, предателем, ничтожеством из ничтожеств. По утрам он перестал пить кофе в баре «Кастелло», чтобы не столкнуться там с Анной, когда она шла на почту. Ссылаясь на несуществующие рабочие дела, стал приходить на воскресные обеды с семьей в последний момент и проводить там как можно меньше времени. Но все было напрасно. Он метался, словно загнанный в клетку зверь, без остановки ходя кругами. В те редкие моменты, когда он встречался взглядом с Анной, в ее глазах не было ни искры, ни трепета, будто ничего и не произошло. Казалось, она загнала себя в тиски железной, почти военной дисциплины, чтобы стереть из памяти каждое мгновение того треклятого утра.

Он даже начал сомневаться, не привиделся ли ему тот поцелуй, не существовал ли он только в воображении. Каждый день Антонио вспоминал события того утра – каждое сказанное слово, каждый взгляд, каждый жест, пытаясь отыскать в них смысл. Но в голове крутились лишь какие-то разрозненные фрагменты, и он никак не мог собрать их воедино. Хотелось сбежать, глотнуть воздуха вдали от всех, чтобы хоть на миг избавиться от постоянного, неизбывного чувства вины.

Идею ему подал знакомый, Энрико, с которым он случайно столкнулся в Торговой палате Лечче. Дело было 10 мая 1936 года, на следующий день после того, как Муссолини провозгласил создание империи – Итальянской Восточной Африки. Вслед за Эритреей и Сомали под ударами фашистов пала Эфиопия. Энрико, владелец строительной фирмы, радостно поделился новостью: он только что получил в полиции колониальный пропуск. В начале июня он отправится из Бриндизи на пароходе в Асмару, столицу Эритреи. Как и многие местные предприниматели, которые перебирались в итальянские колонии, решив расширить свой бизнес.

Антонио это вдруг показалось решением всех проблем.

Мысль об Африке, самом далеком месте, которое только можно вообразить, прочно засела у него в голове. Она упорно прокладывала себе путь, пока не превратилась в решение – единственное, способное подарить ему хоть немного покоя. Он будет экспортировать масло в итальянские колонии, начнет торговлю, уговаривал он себя. Пробудет там какое-то время – ровно столько, сколько нужно, чтобы снова начать нормально дышать.

Ничего никому не сказав, он подал в префектуру заявление на эмиграцию и прошел через всю бюрократическую волокиту, необходимую для получения разрешения на выезд. После проверки профессиональных навыков и моральных качеств, политической благонадежности и отсутствия криминального прошлого, состояния здоровья и прочего ему наконец выдали колониальный пропуск и разрешение на ведение бизнеса в Итальянской Африке. Он отправится в путь с небольшим грузом масла, а если торговля с Асмарой пойдет хорошо, закажет новые канистры, чтобы пополнить запасы.

Аньезе была единственной, кому он рассказал о поездке: ведь именно ей предстояло подготовить товар к отправке, а еще присматривать за маслодельней в его отсутствие. Впрочем, в ее благоразумии и преданности Антонио не сомневался ни на миг.

Он решил сообщить семье о своем отъезде лишь за несколько дней до него, когда его уже никто не сможет остановить.

* * *

– Винодельня готова. Поедешь посмотреть? – спросил Карло однажды воскресным утром.

Анна пила теплое молоко, сидя на скамейке в саду и не отрывая взгляда от цветущих гранатовых веток. Она слишком хорошо знала мужа и понимала: внезапное предложение могло означать лишь одно – Карло наконец сложил оружие.