Покинув Контраду, Анна всю дорогу домой размышляла, какая же нелепость – эти церковные требования целомудрия. В идеальном мире, думала она, священники могли бы жениться, заводить семьи, открыто признаваться в любви – как и все прочие люди. В конце концов, чем их работа отличается от любой другой?

Анна долго думала, как помочь Джованне. Она никак не могла понять, почему у той не получается «видеть слова». За годы преподавания Анна ни разу не сталкивалась ни с чем подобным, поэтому усердно рылась в медицинских справочниках городской библиотеки в поисках ответа. Но так ничего и не нашла: проблема Джованны казалась безымянной патологией, расстройством, которому никто не удосужился дать название. Оставалось лишь довериться собственной интуиции. Анна рассудила: если для подруги слова на странице напоминают стаю испуганных птиц, нужно просто помочь им усидеть на месте. Она раздобыла прямоугольный лист белого картона и вырезала в нем окошко длиной в пару сантиметров и высотой ровно с печатную строку. На следующий день Анна постучалась к подруге, держа под мышкой два экземпляра «Гордости и предубеждения»: свой, зачитанный до дыр, и еще один, взятый в библиотеке.

Усевшись напротив Джованны, она обстоятельно разъяснила, как будут проходить их ежедневные послеобеденные уроки чтения. Да-да, подчеркнула Анна, отныне они станут заниматься каждый божий день.

– Я читаю вслух, неспешно, а ты следишь по своему экземпляру, выделяя слова по одному при помощи этой картонки. Видишь, какое узкое окошко? Я вырезала его специально для тебя.

– Но… мы что, прочитаем все целиком? – оторопело спросила Джованна, вертя в руках увесистый том. Любопытный Цезарь вытянул нос и принялся обнюхивать загадочную книгу.

– Надеюсь, прочитаем! – бодро откликнулась Анна.

* * *

Кармела в последний раз оглядела себя в зеркале. На ней было платье, сшитое специально для этого случая по модели, которую она вырезала из журнала L'Eco del Cinema. Ультрамариновое, с голубыми цветами, плиссированной юбкой до колен, рукавами три четверти и белым поясом, подчеркивающим талию. Кармела надела фетровую шляпку клош в тон платью, подкрасила губы и припудрила лицо. Напоследок она сунула в сумочку желтый конверт и решительно вышла из дома с видом человека, готового нанести сокрушительный удар.

Кармела быстрым шагом направилась к дому Карло, петляя по переулкам, чтобы не пересекать площадь. Миновав двор, она остановилась у двери и постучала.

Карло открыл, он все еще был в пижаме. При виде Кармелы он побледнел.

– Ты что здесь делаешь?

– Если гора не идет к Магомету… Не волнуйся, я знаю, что ее сейчас нет. Можно войти?

– Конечно, нет, ты с ума сошла? – отрезал он, бросив взгляд за ее спину.

Черты его лица заострились, на лбу проступили борозды, которых она раньше не замечала.

Кармела заглянула в дом и увидела Роберто – тот сидел на ковре, играя с деревянной лошадкой.

– Чего тебе надо? – не унимался Карло.

Она смерила его насмешливым взглядом.

– Ты мастер исчезновений. Пропал двенадцать лет назад, пропал и сейчас. Думаешь, я снова стерплю такое безропотно и молча? Теперь моя очередь говорить.

Карло оперся рукой о косяк.

– Кармела, рано или поздно этому нужно было положить конец, – пробормотал он, снова глянув на улицу.