– Мы куда-то опаздываем? – спросил Антонио, хватаясь за ручку.

– Нет, – ответил Карло, сжимая руль и не отрывая взгляда от дороги.

– Тогда сбавь газ. Хотелось бы доехать живыми.

Карло гнал до самой школы. Припарковав автомобиль у обочины, он заглушил мотор.

– И что дальше? – спросил Антонио.

Карло открыл бардачок и достал сигару. Сунул ее в рот и прикурил.

– Теперь будем ждать.

Через несколько минут у школьных ворот показался Даниэле. Он присоединился к компании сверстников.

– Вот он, – кивнул Карло.

– Кто?

– Даниэле. Вон, – он указал на мальчика.

– Сын Кармелы? – недоуменно переспросил Антонио.

Карло выпустил облачко дыма.

– Ага. Сын Кармелы.

– Карло, я что-то теряюсь… При чем здесь мы?

– Как ты думаешь, он похож на меня?

Антонио ошарашенно уставился на брата.

– На тебя? С чего бы ему быть на тебя похожим?

– Присмотрись к нему хорошенько, – резко оборвал его Карло. – Видишь во внешности что-то от меня? От Греко?

Антонио подался вперед, вглядываясь сквозь лобовое стекло в мальчугана.

– Нет, Карлетто, – наконец произнес он. – Ровным счетом ничего…

– Ага, – пробормотал Карло, не отрывая глаз от Даниэле. Тот, сунув руки в карманы, как раз о чем-то болтал с приятелем, посмеиваясь.

– Немудрено, что им удалось провернуть все это у всех под носом. Пацан – вылитая Кармела, на его счастье.

Антонио ошеломленно уставился на него.

– Я правильно тебя понял?

Карло стряхнул пепел с сигары и завел мотор. Выруливая на дорогу, он процедил сквозь зубы:

– Стерва решила меня проучить!

– Ты уверен, что это правда?

– Да. Даты сходятся. Это случилось, когда я приезжал на твою свадьбу. А Даниэле родился в декабре.

– И кто еще об этом знает? – спросил Антонио.

Карло пожал плечами.

– Насколько мне известно, родители Кармелы – точно. Насчет Николы не уверен…

– Ты расскажешь Анне?

– Ты с ума сошел? Нет, конечно!

Антонио замялся.

– А что будешь делать?

– Ничего, – отрезал Карло. – А что я, по-твоему, должен делать?

– Не боишься, что Кармела сама расскажет Анне?

Карло глубоко затянулся.

– Не расскажет. Она построила свою жизнь на чудовищной лжи, лишь бы спасти свою репутацию и честь семьи. Не станет же она все разрушать сейчас. Не настолько она глупа. Да и дон Чиччо ей не позволит.

– Тогда, прости, зачем ей вообще было тебе это говорить? Она же явно чего-то от тебя ждет, разве нет?

– Нет. Просто хотела меня помучить. Я ее знаю. Но со мной этот номер не пройдет. Дети принадлежат тем, кто их растит. Для меня этот мальчик – сын Николы, и точка.

Антонио промолчал, лишь кивнул и понурился. Он прекрасно понимал, что происходит с Карло: брат отдалялся, возводя стену из кирпичиков напускного безразличия. Это был единственный известный ему способ защититься, не дать жизненным ударам оглушить себя. Так же он поступал и с матерью, бесконечно растягивая связывающую их нить, пока она совсем не истончилась.

Когда они вернулись на маслодельню, Антонио глубоко вздохнул и, напряженно глядя на брата, сказал, что и ему, по правде говоря, есть что сообщить.

– Я решил уехать, Карлетто. Отправляюсь в Асмару вместе с другими предпринимателями. Попробую наладить торговлю маслом с колониями, и для этого мне нужно пожить там какое-то время… Ты первый, кому я это говорю. Через десять дней сажусь на корабль.

Он выпалил все на одном дыхании, не глядя брату в лицо и глотая слова.