– В клинике «Сана» они взяли у тебя образец слюны. Для теста на отцовство.

– И что?

– И у меня тоже, – сказала она. – Логично, им ведь нужно было сравнить.

– Я не понимаю, что ты мне хочешь сказать.

Милан чувствовал себя загнанным в угол. За спиной стеллаж, слева елка, перед ним Линн, которая, несмотря на свою хрупкую фигуру, вдруг стала выглядеть угрожающе. И то, что она сказала, усилило желание Милана обогнуть ее справа и выйти из гостиной. Через дверь. На лестницу. Наверх, чтобы…

– Они оставили меня одну с пробами, и я их подменила.

Каждое отдельное слово было как укол. И последний задел один из нервов Милана. Тот, который отвечал за чувство страха.

– Ты лжешь.

Линн улыбнулась:

– Радуйся, папа. Твоя проба была пробой Якоба. И наоборот.

Милан одновременно хотел сделать шаг вперед и максимально отдалиться от Линн. Но девочка стояла так, что могла без труда перегородить ему путь, стоило Милану пошевелиться.

– Ты мой отец, Милан. Я знала это с самого начала. Только поэтому пошла на все это.

– Что – все? – спросил он, не желая знать ответа.

Она засмеялась.

– Не прикидывайся дураком. Это был мой план. Якоб стал лишь инструментом. Это была моя идея прижать листок к стеклу. Я указывала Якобу, когда он должен тебе звонить и что говорить. Он думал, что все это ради денег. Но я всегда хотела только к тебе.

«Глупец. У тебя была надежда. Когда ты смотрел на нее сегодня. Такую милую с Луизой. За столом. На диване. Ты думал…»

– Мы семья. Мама так много мне о тебе рассказывала. Я должна была найти путь от всех избавиться.

От всех. Якоба. Сольвейг. Ивонн.

Внутри у него все сжалось. Он был потрясен шокирующей правдой.

«Господи, она действительно убила собственную мать».

– Чтобы мы были вместе. Как отец и дочь.

– Ты сумасшедшая.

Милан сказал это, но так не думал. Тот, кто настолько уверенно и хладнокровно просчитывал свои поступки, умел манипулировать и быть убедительным, тот различал Добро и Зло, Хорошее и Плохое.

– Я такая же, как ты, – ответила Линн. – Мы оба из одного теста, ведь так говорят? Нас никто не понимает. Не знает, как мы чувствуем.

Милан все еще держал в руке книгу, но она стала такой тяжелой, что ему пришлось ее отложить.

– Я не верю ни одному твоему слову.

– Я так и думала. Поэтому давай сделаем тест.

Он непонимающе заморгал, и она, должно быть, это увидела.

– Тест на отцовство. Здесь и сейчас.

– Каким образом? – спросил Милан, словно оглушенный осознанием того, что стоит перед убийцей своей первой большой любви.

Вместе с тем он недоумевал, почему Линн все это время продолжала держать правую руку за спиной.

– Я все устроила, – сказала она. – Это мой подарок тебе. Кстати, еще раз спасибо за шарф. Мой сюрприз для тебя намного более личный. Так сказать, сделанный своими руками. – Она подошла к столу. – Иди сюда.

Милан поразмыслил, не воспользоваться ли шансом и просто оставить ее стоять, но у Линн был план. Не имело смысла убегать от нее, пока он не знал, где расставлены ловушки.

– Ничего не замечаешь? – спросила она.

Теперь она стояла к нему спиной, правая рука перед собой, и смотрела через открытую дверь на балкон.

– Что?

– Когда ты был в ванной, а все другие уже наверху, я спустилась и забрала его.

Милан подошел к ней и встал рядом.

«Проклятье.