– Я должен тебе что-то сказать.

Андра покосилась на него.

– Я знаю.

– Нет. Ты не знаешь, что я… – Он запнулся и начал заново. – Дело в том, что я…

–…Неграмотный?

Опешив, он развернулся к ней, насколько позволяло узкое пассажирское кресло.

– Откуда?

Она с улыбкой похлопала его по колену.

– А знаешь что?.. Сегодняшняя парная терапия у фрау Розенфельз все-таки того стоила. Спасибо, что наконец-то хочешь быть честным со мной.

Андра выжала педаль газа и на скорости сто с лишним километров в час вылетела на автобан.

– Но… как… как ты это выяснила?

Распиравшее его годами давление спало, однако он не испытал облегчения. Во всяком случае, не сразу. Это скорее напоминало остаточную реакцию, отголосок боли, от которой у него на глазах выступили слезы. Лишь спустя некоторое время – Андра дала ему возможность собраться – он почувствовал себя спокойно и расслабленно.

– Я тебя умоляю. Это же было очевидно, все признаки налицо, – сказала она.

«Отлично. Вот тебе и виртуозный обманщик».

Его эйфория была готова отступить.

– Халк знает?

– Это он подсказал мне, почему ты рисуешь наших гостей.

Милан скрестил руки за подголовником и застонал.

– Эй, не бери в голову. Он сам легастеник. Халку знакомы проблемы, с которыми ты сталкиваешься. И ему плевать, неграмотный ты или получил Нобелевскую премию по литературе. Главное – ты делаешь свою работу.

– А что с Гюнтером?

– Без понятия.

Не включая поворотника, она перестроилась в другую полосу.

– Кстати, меня это не смущает, если тебе интересно. – Андра улыбнулась. – Намного хуже, что ты умолчал о женщине, которая лишила тебя девственности. Как, ты сказал, ее звали?

– Ивонн. – Он рассказал о ней Андре, когда та забрала его от отца. Милан также объяснил значение секретного шифра на обратной стороне фотографии.

– Эта Ивонн знала, что ты не умеешь читать?

– Нет.

– А как же ты, Ромео, посылал ей зашифрованные любовные послания?

Он пожал плечами, в то время как Андра подала световой сигнал слишком медленно ехавшему перед ними автомобилю.

– Кое-что я выучил. Например, Г4A3С1С20A23С17 означает «Я тебя люблю».

– А если бы она задала тебе конкретный вопрос. Типа: хочешь переспать со мной сегодня, мой пубертирующий жеребец?

– Г4A3С1С20A23С17 в этом случае тоже бы подошло, – ухмыльнулся он и махнул рукой. – Мы только обжимались. Дальше этого не зашло.

Даже сегодня, спустя четырнадцать лет, он чувствовал себя задетым, когда думал о том, как сильно он ее желал и как все равно ничего не случилось, хотя Ивонн казалась абсолютно открытой для этого.

– Ладно, значит, вы просто общались на темы искусства и культуры. Я только задаюсь вопросом, как?

Милан посмотрел из бокового окна на железнодорожные пути, тянущиеся рядом с автобаном, и посерьезнел.

– Честно? Не знаю. Я думаю, мне помогала мама.

– Что в этом случае означает «я думаю»?

Поезд, двигавшийся параллельно им в направлении радиобашни, прорезал район Груневальд. Ярко освещенные вагоны были почти пустыми. Лишь отдельные сиротливые фигуры сидели в одиноких купе; между их силуэтами зияла пустота. Именно так выглядели детские воспоминания Милана в его поезде памяти.

– Ты должна представить себе, что всю свою жизнь я лицедействую, Андра.