— И притомъ совершенно неприметно.

— Д-да… Это не авантюра.

— Какая тамъ авантюра!.. Самого Сталина смеяться заставимъ.

— А потомъ и плакать…

Возбужденiе становилось сильнее. Люди перемешались и какъ то не заметили, какъ Вундерлихъ съ его аппаратами исчезъ, точно сквозь палубу провалился. На место его «штучекъ» поставили небольшой радiо-прiемникъ и завели моторъ. Хоръ Амарантова и певчiе Гласова приблизились къ нимъ.

Вечеръ былъ тихъ и прохладенъ. «Мститель» несся по спокойному океану. Передъ нимъ спускалось къ морской равнине румяное солнце.

ХХХIV

Высокiй седобородый финляндецъ подошелъ къ аппарату и сталъ объяснять его устройство.

— Господа, если кто изъ васъ знакомъ съ аппаратами радiо, тотъ можетъ видеть, что мой аппаратъ несколько иного устройства, чемъ все практикуемые теперь аппараты. Сейчасъ въ Европейской Россiи позднiй вечеръ. Во всехъ казармахъ, въ лагеряхъ, въ клубахъ красныхъ командировъ, въ избахъ читальняхъ люди собрались подле своихъ и общественныхъ радiо-аппаратовъ, чтобы слушать объявленную программу. Я беру своимъ приборомъ ихъ волну. Я слушаю ихъ, и потомъ я пускаю особую свою волну. Назначенiе ея съесть, такъ сказать, ихъ волну, уничтожить ее, не заглушить шумомъ, какъ это делается обыкновенно, но просто парализовать ее. Я не буду объяснять вамъ техническихъ подробностей, какъ это делается. Скажу только, я заставляю ихъ аппараты замолчать, и сейчасъ же пускаю свою волну и она имъ всюду, где они приготовились слушать свое даетъ наше. Я имъ навязываю въ ихъ же аппараты свою программу. Сегодняшняя наша программа предназначена для красной армiи по преимуществу. У нихъ сегодня… — Лагерхольмъ вынулъ записочку — у нихъ сегодня… въ эти часы… Да… Станцiя «имени Коминтерна»: — «Комсомольская Правда» — это передача газетнаго номера. «Крестьянскiя передачи», — «Музыка танца», станцiя «Опытный передатчикъ»: — «часъ пiонера и школьника», «лекцiя по физ-культуре«и «Русскiя песни».. Какъ видите, программа небогатая и какъ далеко ей до европейскихъ программъ. Возьмемъ для начала станцiю «имени Коминтерна».

Лагерхольмъ покрутилъ кружки, навелъ, прислушался, навелъ еще, повернулъ аппаратъ, и сейчасъ же ясно и четко, будто тутъ рядомъ кто то говорилъ, раздалось:

— Бюрократизмъ, помноженный на безответственность, сложенный съ нелегкой организацiей аппарата даетъ вотъ какiе плоды…

— Ну, это очевидно «Комсомольская Правда» передаетъ содержанiе своего номера. Итакъ мы начинаемъ вместо ихъ скучной, всемъ въ зубахъ навязшей чепухи

подавать нашу программу. Викторъ Павловичъ, прошу начинать…

Амарантовъ взмахнулъ белой палочкой.

— Разъ, два, три… четыре…

Прекрасный оркестръ заигралъ старинный «Петровскiй» маршъ.

Какъ только онъ кончилъ, хоръ Гласова, дополняя и освещая то, что игралось запелъ:

Красивымъ переливомъ, понизивъ голоса, певчiе продолжали:

— Кто тамъ въ Россiи слыхалъ когда эту песню, тотъ пусть ее вспомнитъ, кто никогда не слыхалъ, пусть узнаетъ во что верила, чему служила старая Русская армiя, — сказалъ Ранцевъ.

После певчихъ къ аппарату подошелъ Ванечка Метелинъ и своимъ красивымъ, приспособленнымъ для радiо голосомъ сталъ говорить:

— Слушайте Русскiе, что вамъ говоритъ Русская Правда: — «Русскiй царь Александръ Второй уничтожилъ крепостное право… Да будетъ имя его благословенно во веки!.. Инородецъ коммунистъ Сталинъ возстановилъ крепостное право. — Да будетъ его имя проклято во веки!»

Снова заигралъ оркестръ.