— Верно… Послушайте, князь. Я ничего толкомъ сообразить не могу. Это отъ качки вероятно. Если мы прошли каналъ и повернули на югъ вдоль Американскаго берега, это Колумбiя. Она должна быть у насъ съ левой стороны… Такъ… А вы говорите, что берегъ виденъ съ праваго борта. Да берегъ ли это?

— Берегъ… A то что же?

— А чортъ его знаетъ что. Впрочемъ, послушайте… Мы идемъ по вашему вдоль берега на югъ. Солнце, значитъ, должно восходить изъ за Америки. Америка должна быть на востокъ отъ насъ… А между темъ солнце восходитъ… Восходитъ… Где?… Въ океане.

Къ нимъ подошелъ Нифонтъ Ивановичъ и прислушался къ ихъ спору.

— Постой, — сказалъ съ самоуверенно глупымъ видомъ Мишель Строговъ, трогая отца за рукавъ. — Что ты говоришь, Америка на востоке… Америка… Какъ же это можетъ быгь… Америка всегда на западе.

Это разсужденiе точно ошеломило полковника.

— Какъ на западе?…

— Конечно, на западе, - подтвердилъ и князь Ардаганскiй. — Японiя и Дальнiй востокъ на востоке. Ведь тогда по вашему выходитъ, что Японiя и Дальнiй Востокъ на западе. Страна Восходящаго солнца… A солнце всегда восходитъ на востоке. Какъ же востокъ можетъ быть ыа западе…

Полковника серьезно укачивало. Было мгновенiе, когда явилась потребность подойти быстро къ борту, но онъ удержался, и отъ этого еще хуже стала работать голова.

— Вы, Михако, говорите какую то ерунду. Какъ востокъ на западе?

— Это вы такъ сказали, господинъ полковникъ.

— Да, это сказалъ я. He отрицаю. Принимая шарообразность земли, если ехать на западъ — прiедешь на востокъ.

— Ну что ты, — съ прежнимъ апломбомъ все знающаго человека сказалъ Мишель. — Колумбъ ехалъ все на западъ и прiехалъ въ Америку.

— Да, конечно, въ Америку. Онъ и открылъ Америку, — подтвердилъ князь Ардаганскiй.

Полковникъ начиналъ раздражаться.

— Это все потому, князь, — сказалъ онъ, — что вы учились въ иностранной школе… Васъ не основательно учили… Если мы, такъ сказать, проткнули Америку, пройдя каналъ, мы оставили ее сзади себя и она очутилась на востоке.

— Опять Америка на востоке, - съ досадою наотца сказалъ Мишель. — Этого никогда не можетъ быть.

Полковника такъ качнуло, что онъ едва сдержался. Надо было бежать въ каюту, но ноги стали какъ изъ ваты… Голова мутилась. Эта новая молодежь хоть кого могла довести до морской болезни.

— Дозвольте, ваше вышкородiе, я васъ примирю, — доверительно сказалъ Фирсъ Агафошкикъ. — Я такъ полагаю, что это все происходитъ отъ качки. Вчора лейтенантъ Деревинъ очень даже явственно объяснялъ. Отъ качки происходитъ девiацiя компаса и отъ того не разберешь, где какая сторона.

— Молчи, обормотъ, — вмешался Нифонтъ Ивановичъ. — Что ты можешь понимать, когда образованные люди въ толкъ не возьмутъ, что происходитъ. Солнышко, ваше высокоблагородiе, точно изъ за моря восходитъ, какъ и вчора, какъ и третьева дня, какъ а завсегда. Потому такъ ему отъ Господа положоно. И солнышко завсегда изъ воды восходитъ, потому такъ Господь сотворилъ, чтобы ему омыться можно было.

— А да ну васъ, — съ досадою крикнулъ полковникъ и, прижимая платокъ ко рту, побежалъ къ борту. Постоявъ надъ волнами, онъ съ сине-зеленымъ лицомъ, шатаясь и хватаясь за что попало, — ноги его совсемъ не держали — прошелъ къ люку и сталъ спускаться въ каюту.

Онъ легъ на койку и съ головою укутался въ одеяло. Голова, ставшая было ледяной, начала согреваться и соображенiе возвратилось къ нему.