Чуть слышно, мерно и ровно, работали нефтяные Дизеля. Пароходъ точно дышалъ, подаваясь впередъ.

Въ ясномъ небе видно было далеко. Голубой сводъ безъ облака, синее море безъ морщинки и горитъ, горитъ, не желая погаснуть, золотая полоса на востоке. Океанъ жадно отражалъ солнечный блескъ.

Къ старому Агафошкину подходили пассажиры. Пришелъ и Нордековъ, хмурый, съ помятымъ желтымъ лицомъ. На протянутыя ему для здорованiя руки недовольно покосился.

— Извиняюсь, господа, еще не умывался.

— Ваше высокоблагородiе, — доверительно, как къ своему, съ одной виллы «Les Coccinelles» пришедшему сюда, будто своему однохуторцу обратился къ нему Нифонтъ Ивановичъ. — И чего въ толкъ не возьму. У насъ, скажемъ, Донъ и Азовское море. Ну — ры-ыбы — несосветимая сила. Осетры… Бывало Императо ру въ презентъ готовимъ, Гниловская станица займется, постарается, ей Богу — въ сажень! Мясо тебе плотное, хоть ножомъ его режь, опять же судакъ. Самъ цветной, полосатый, а мясо тебе белое и ну вкусное же… Или красноперые чекомасы. Вкусъ у нихъ… Особливо ежели въ масле или въ сметане прожарить… Тутъ разве рыба?… He поймешь ничего… Она и свежая воняетъ. Чуть загляделся — и расползлась. Жевать станешь, ну чистая резина. А уже казалось бы такiя моря, что тутъ то бы осетрамъ раздолье. Или, можетъ, на дне сидятъ?.. Они на дне то больно любятъ… Въ илъ зароется и не поймешь, корчага, али осетеръ.

Нифонтъ Ивановичъ, прикрывъ глаза, огляделъ небосводъ. Онъ остановилъ взоръ, вдаль устремленный и примолкъ.

— Корабль, — тихо, какъ бы про себя, сказалъ онъ. Все посмотрели туда, куда показывалъ старикъ, но никто ничего не увидалъ.

— А можетъ такъ попричтилось.

— А что вы видите?

— Да быдто темная какая точка… Да оно такъ и есть.

Князь Ардаганскiй побежалъ внизъ за биноклемъ. На корабельномъ курсе появилась и быстро вырастала какая то точка.

— Точно средневековый замокъ въ развалинахъ. На Рейне такiе я видалъ, — вздыхая сказалъ Деревинъ. — Но только это не можетъ быть островъ. На карте, - я на вахте сейчасъ стоялъ, — ничего нетъ на нашемъ курсе.

— Однако сами видите — островъ, — сердито сказалъ Мишель Строговъ. — На карте мало ли чего не показано. Все наше путешествiе ни на какой карте показано не можетъ быть… Тайна… Ну и островъ таинственный.

— Вместо острововъ Галапагосъ — таинственный островъ капитана Немо, — округляя веселые выпуклые глаза, сказалъ Ардаганскiй и опять впился въ бинокль. — Островъ, знаете, и есть… И преунылый какой то островъ… Хотя и очень красиво. Островъ принцессы Грезы… А, Мишель?… Можетъ, тамъ спящая красавица, и какимъ Флорестаномъ вы явитесь къ ней.

Пароходъ держалъ курсъ на островъ. Уже простыми глазами были видны его очертанiя. Скалы въ солнечныхъ лучахъ казались розовыми. Оне выдвигались изь воды и правда походили на развалины громаднаго, циклопическаго замка. Подъ скалами былъ зеленый лугъ, опоясанный пенистой полосой прибоя.

На командномъ мостике появилось начальство, капитаны Волошинъ и Ольсоне и два офицера финна.

Вахтенный приказалъ пробить повестку къ поднятiю флага. Пассажиры разошлись по каютамъ, чтобы одеться и привести себя въ порядокъ. Все были взволнованы. Наконецъ, приближались они къ конечной цели путешествiя, къ той таинственной, недоступной ни для чьего наблюденiя базе, которую нужно было иметь капитану Немо. Теперь поняли, какъ во всемъ онъ былъ правъ, какъ все было продумано. Вотъ почему они переменили курсъ, вотъ почему не пошли на острова Галапагосъ, про которые всемъ было известно, вотъ почему подавали сигналы бедствiя, и шли къ этому странному нелюдимому острову… Но что же это былъ за островъ?…

Къ нему подходилъ съ гордо реявшимъ за кормою Андреевскимъ флагомъ «Мститель».