Изменить размер шрифта - +
На большее я сейчас неспособен – губы беззвучно шевелятся, на язык будто надели кандалы.

Несколько долгих минут мы с Машенькой молчали, но это молчание было таким красноречивым, таким сердечным, что «наговорились» досыта. Осторожно, будто боясь принести жене боль, я, не прощаясь, положил трубку.

Итак, Виталий добился своего: выманил отчима из коммуналки, освободил «поле деятельности» для преступных своих дружков. Великое спасибо, мерзкий алкаш, благодарю тебя, бандитский пособник, низко кланяюсь, садист и предатель.

А что можно ожидать от так называемого человека, который ради удовлетворения низменных желаний играет на материнской любви? Для того, чтобы получить от меня деньги, придумал трюк с поджидающими его убийцами, расчищая дорожку дружанам, разыграл фарс с инфарктом у матери.

Последние сомнения в причастности пасынка к готовящемуся преступлению исчезли. Но почему то уменьшились гнев и брезгливость. Все заслонила Машенька. Я представил ее стоящей возле следственного изолятора с тяжеленными сумками в руках, унижение, которое она испытывает, уговаривая раскормленную приемщицу принять для сына лишнюю палку копченной колбасы, лишние граммы масла либо сахара. Ощутил на своем лице материнские слезы.

Виновником всех ее страданий станет муж. Нет, не Айвазян – Павел Бодров. Ведь именно я учавствую в операции задержания Виталия, фактически с моей подачи на него наденут наручники, отвезут в Бутырку.

Отказаться, придумать «смягчающие обстоятельства»? Я будто увидел на лицах сыщиков удивление и брезгливость. Недоумок, слабак! Нельзя, невозможно повернуть события вспять, зачеркнуть обещание, данное бабе Фене! Ничем не остановить подготовленный с участием пасынка налет на коммуналку. Не отговорить сыщиков от продолжения расследования. Арест Виталия неизбежен. И так же неизбежно страшное потрясение для его матери – моей ненаглядной жены.

Промелькнула и бесследно исчезла сумасшедшая идея немедленно встретиться с Михаилом Айвазяном, предупредить его о милицейской засаде в коммуналке.

Нет, на предательство я неспособен. Чему быть, тому не миновать!

Зачем мне эта кара? Если пасынку суждена тюремная будущность, мне было бы намного легче произойди его арест без моего вмешательства. Для Машеньки это роли не играет, а вот для меня…

Пытаясь избавиться от мыслей о Виталии, я мысленно снова и снова возвращался к минутному разговору с бывшей женой, первому разговору за год.

К зданию уголовного розыска вели две дороги: одна – парадная, по асфальтированной оживленной улице, вторая – в обход, по грязному переулку, будто сошедшему с картины, изображающей старый, дореволюционный Дремов.

С учетом возможной слежки, я выбрал переулок.

До праздничного застолья осталось не больше восьми часов. Интересно, как отреагирует юбилярша на мое непонятное исчезновение? Бросится искать или попросит сделать это Витальку?

Последующие события известны мне по рассказу Кости…

 

26

 

Надин в парадном платье с солидным декольте, облитая духами, с подведенными глазками и искусственным румянцем на щеках, бегала из кухни в комнату и обратно, перенося тарелки и тарелочки, полотенца и салфетки, бокалы и фужеры. Ей активно помогала баба Феня. Кажется, женщины на время забыли взаимную антипатию, их сблизили хозяйственные заботы.

Часов в шесть имениница поскреблась в дверь любовника. Наверно, хотела напомнить ему обещание произнести за столом понравившийся ей тост, нашпигованный комплиментами и щедро политый вкуснейшим соусом восхвалений.

Не ожидая разрешения, разукрашенным колобком вкатилась в комнату. Недоуменно огляделась. Так внимательно, будто рассчитывала отыскать хозяина жилья под кухонным столиком либо под тахтой.

– Добрый вечер, Костенька.

– Добрый, добрый, – выразительно потянулся «засоня», зевая и потирая опухшие глаза.

Быстрый переход