Как ни странно, но на его груди оказалась не огнестрельная, а резаная рана, причем небольшая. Его, скорее всего, просто ткнули ножом в грудь.

    -  А кто же тогда стрелял? - спросила я решительную женщину, единственную среди всех сохранявшую спокойствие.

    -  Он же и стрелял, - ответила она. - Как те вошли в комнату, он вытащил пистолет и стрельнул в потолок.

    Я хотела ее спросить, почему он не стрелял в разбойников, но тут Николай Иванович жалобно застонал, и мне пришлось заняться его лечением. Как в таких случаях делал Алеша, я потребовала водку и промыла ей рану. Раненый дико закричал и забился в сердобольных женских руках. На этом, собственно, лечение и кончилось. К ранке я прижала чистую тряпицу и успокоила общество, что больше угрозы жизни героя нет.

    То, как дальше проходил вечер, я думаю, можно не рассказывать. Потрясенные необычным происшествием свидетельницы необычного нападения, принялись пересказывать друг другу недавнее событие, разукрашивая его все новыми подробностями. Из всего, что они наговорили, я с трудом поняла, что произошло на самом деле.

    Оказывается, после того, как я ушла к себе, приятельницы решили устроить спиритический сеанс. Они сели вокруг стола, погасили свечи, оставив только одну, и ту под колпаком, взялись за руки, после чего вызвали кого-то с того света. Нервы, понятно, у всех были напряжены, и тут в комнату вошли неизвестные. Ожидающие явления духа спиритки сначала приняли их за потустороннюю силу, но когда один из злоумышленников наткнулся на стул и чертыхнулся, им открылась ужасная правда, и какая-то дама сняла со свечи колпак.

    Увидев в комнате незнакомых мужчин, дамы подняли крик. Разбойники, в свою очередь, обнаружив в темной комнате целое женское собрание, к тому же визжащее на разные голоса, растерялись. В этот момент мужественный Николай Иванович, вскочил из-за стола, вытащил из кармана пистолет и произвел роковой выстрел в потолок, за что едва не поплатился жизнью.

    Судя по рассказам, все произошло так быстро, что никто, ни нападавшие, ни дамы, ничего не успели понять. Рассмотреть разбойников им тоже не удалось, что позволило без стеснения фантазировать на вольную тему.

    После некоторого оживления, наступил спад, дамы начали бояться, что разбойники вернутся. Как мы с решительной женщиной их ни уговаривали, что все кончилось, и никто больше на нас не нападет, до самого рассвета, все только и делали, что пугали друг друга шорохами, таинственными шагами и ужасными рожами, появляющимися в занавешенных, между прочим, окнах.

    Я поняла, что больше нельзя оставаться в этом гостеприимном доме и Карамзина мне здесь не дождаться. Положение становилось катастрофическим. Я была одета в военную форму элитного полка, где все знали друг друга, и первый встречный преображенец мог меня разоблачить. Денег, как уже говорила, у меня было мало, и как выкрутиться из этой ситуации я не знала.

    Помог мне, как это ни странно, не кто иной, как Николай Иванович. Когда гостям пришло время разъезжаться, он вдруг заявил, что я спасла ему жизнь и без меня он никуда не поедет. Ольга Романовна попыталась его убедить, что ей тоже без меня не обойтись, что я для нее единственная защита и опора, но Николай Иванович на правах смертельно раненого, раскапризничался и настоял на своем. Как ни противен был мне этот сибарит, лучшего способа незаметно выбраться из дома Щербатовой, трудно было представить, и я с радостью согласилась его сопровождать.

    Когда за Николаем Ивановичем и его супругой Еленой Даниловной прибыла карета, мы со Щербатовой обменялись нежными поцелуями и обещаниями вечно помнить друг друга, слуги быстро впихнули в нее раненого барина, и мы уехали.