Джонатан сказал:

 — Однажды я чуть не сыграл его в спектакле.

 Теперь уж я раскрыла глаза.

 — Значит, Каспер Грёза похож на вас, Джонатан? — спросила я осипшим голосом.

 — Этого никто не знает. Он большой нелюдим. Никуда не выходит, сидит, как прикованный, за письменным столом, иллюстрирует свои сказочные рукописи, словно какой-нибудь средневековый монах, — сказал Джонатан, изобразив в соответствующей пантомиме то, о чем говорил.

 — А ты с ним встречался?

 — С ним никто никогда не встречался. Одна телевизионная компания хотела сделать часовую программу о его жизни и творчестве и обратилась к его издателям. Те ухватились за эту идею, но он даже слышать не захотел. Он никогда не даёт интервью. Тогда они решили слегка видоизменить первоначальный замысел, дать высказывания критиков вперемешку с постановочными сценками…

 — И чтобы ты играл средневекового монаха? — улыбнулась Жасмин.

 — Да-да, а что тут смешного? Собирались также включить в передачу мультипликационные отрывки, может быть, ещё добавить выступление девушек в костюмах фей. Все с большим вкусом — это должна была быть серьёзная передача об искусстве.

 — Все равно, я думаю, вряд ли ему понравилась идея с мультиками и маскарадными костюмами, — сказала я.

 — Все верно, об этом он тоже и слышать не хотел. Я пытался узнать, где он живёт. Надеялся, сумею уговорить его при личной встрече. Я очень люблю его книги, у меня вся коллекция. Конечно, кроме самой первой — этой-то ни у кого нет. Короче, никто не знает, где он живёт. Даже издатели ничего толком не могли сказать. Похоже, он так же неуловим, как и его феи. И никогда ни с кем не общается ни по телефону, ни по электронной почте.

 А мне он прислал письмо, подумала я. Меня втайне пробрала дрожь от удовольствия. А на конверте написан обратный адрес. Я знаю, где он жил когда-то. Если постараться как следует, я могла бы его разыскать. Я так просила папу свозить меня туда, но он сказал, что это безумная затея и что у него найдётся сотня более важных и нужных дел, чем гоняться за каким-то там художником аж через три графства.

 Я сказала:

 — У меня есть «Дымчатая фея».

 — Так её все-таки переиздали? — встрепенулся Джонатан. — О, непременно нужно будет купить!

 — Нет, у меня ещё тогдашняя.

 — Первое издание? Но ведь тираж был совсем крошечный, да и тот изъяли из-за скандала с сигаретами. Откуда он у тебя? Ты уверена, что это действительно первое издание?

 — Мне эту книжку подарили, когда мне было семь лет.

 — Надеюсь, ты её не разрисовала всякими каракулями!

 — Нет, конечно! — Мне даже стало обидно. — Я никогда не рисую в книгах.

 — А Жасмин столько их перепортила… Ну, ты просто счастливица! Надо бы как-нибудь заглянуть к тебе, посмотреть на неё.

 — Поедем к тебе сейчас, Фиалочка, — воскликнула Жасмин. — Ты покажешь папе свою старую книжку, а мне — всех своих фей.

 Джонатан взглянул на часы.

 — Не могу, солнышко. В три часа у меня дневное представление.

 — У, твои нудные дневные представления! Ну и ладно, мы-то все равно можем пойти к тебе, Фиалка, — сказала Жасмин.

 Я представила, как папа валяется на диване, сбросив тапочки, так что по всей комнате пахнет его носками.