Шум в зале нарастал, но он уже почти не замечал его. Сьюзен сидела, поджав под себя ноги. Лицо в рамке золотистых волос пряталось в тени. Ее обычная по отношению к Аркадию враждебность дала трещину, в которой виднелось что то более значительное и интересное.

– Мне омерзителен Воловой, но, скорее, я поверю ему, чем тебе.

– Значит, таков уж я.

– С мыслями о правде, справедливости и советском образе жизни?

– С мыслями побыстрее убраться с судна.

– В этом то вся соль. Нам обоим придется на него вернуться, а ведь я даже не русская.

– Тогда смирись.

– Не могу.

– А тебя то кто заставляет оставаться? – спросил ее Аркадий.

Она закурила, подлила себе виски – в стакане ее остались только кусочки льда – и ничего не ответила.

– Так что будем страдать вместе, – сказал он.

Джордж Морган и Гесс усердно делили свою бутылку.

– Представь, – говорил Гесс, – если бы все наши отношения строились в рамках совместных предприятий, а?

– Ты имеешь в виду настоящее сотрудничество?

– Если бы мы покончили со всякими подозрениями, отбросили бы попытки посадить друг друга в лужу. Какими бы партнерами мы тогда были!

– Мы берем себе Японию, вы – Китай?

– И делим пополам Германию, пока это возможно.

– Как, по твоему, выглядит ад? – спросила Сьюзен Аркадия.

Он задумался.

– Как съезд партии. Как четырехчасовой доклад генерального секретаря. Или нет, вечный доклад. Распластанные в креслах, как дохлые рыбы, делегаты слушают доклад, который не имеет конца.

– А для меня это вечер с Воловым. Я смотрю, как он занимается поднятием тяжестей. Кто то из нас двоих обнажен. Ужасное зрелище, в любом случае.

– Он зовет тебя «Сусан».

– И ты тоже. Какое женское имя тебе нравится больше?

– Ирина.

– Опиши мне ее.

– Светло каштановые волосы, темно карие глаза. Высокая. Жизнерадостная и энергичная.

– На «Полярной звезде» ее нет.

– Нет.

– Она дома?

Аркадий сменил тему.

– На судне тебя любят.

– Я тоже люблю русских, но не очень то приятно, когда твоя каюта утыкана жучками. Если я говорю, почему у нас нет масла, то вдруг мне его приносят целую тарелку. Берни как то поговорил о политике с каким то палубным матросом, и на следующий день человека сняли с корабля. Сначала еще пытаешься не говорить ничего такого, что могло бы звучать оскорбительно, но потом, чтобы не сойти с ума окончательно, начинаешь говорить о Воловом и его стукачах. Для меня «Полярная звезда» превратилась в ад. А как ты?

– Для меня это только преддверие ада.

– Все бы было сплошным совместным предприятием, – продолжал между тем Гесс. – Кратчайший морской путь из Европы в Тихий океан лежит через Арктику, мы могли бы предоставить ледоколы. Было бы то же самое, что и сейчас, когда «Полярная звезда» ведет за собой «Орла» через ледяное поле.

– И тот полностью зависит от вас? – подхватил Морган. – Не думаю, что ситуация настолько изменилась.

– Тебе нравилась Зина, – сказал Аркадий. – Ты давала ей свой купальник, свои солнечные очки. А взамен… Что ты получала взамен?

Сьюзен долго молчала, у Аркадия было такое ощущение, что он, сидя в темной комнате, разговаривает с черной кошкой: полнейшая неизвестность и непредсказуемость.